Так и заставил признать семью, взять ответственность за наследников.

Признаю его коварный острый ум.

Падаю в машину, еду в аэропорт. Через сутки я встречусь со своей настоящей семье, и уже никогда не расстанусь с ними.

Так хотел Угрюмый.

Так хочу я!

Глава 47

Мирон

Остров, на который я отправил свою семью находится в Индонезии, лететь до него так долго, что я успеваю передумать все думы. Перед глазами проносится прошлое, будущее, и замирает оно ровно на той точке, на которой сейчас сконцентрировалась вся моя жизнь – моя женщина, мои дети.

Кем надо было быть, чтобы отказаться от своих наследников?

Даже думать не хочу на эту тему. Главное, чтобы Мария меня простила.

Прошел месяц с момента, когда я видел ее в последний раз вживую. Конечно, мы общались в интернете, но это совсем не то.

До своего маленького острова счастья плыву на быстроходном катере. Он приближает меня неумолимо к берегу, и я вижу на пристани три родные фигурки."

"Одна высокая и стройная с копной светлых волос, она машет мне очень часто и что-то кричит. Две маленькие по бокам от нее с кудрявыми головками – русой и белокурой. Дети тоже машут мне и кричат. Катер приближается, и я могу расслышать слова:

– Мир!

– Па-па!

– Папа!

Схожу с трапа и бросаюсь к своей семье. Я растерян, не знаю, кого первым прижать к себе. Выбираю детей.

Бросаю чемоданы рядом на песок, хватаю сына и дочку и поднимаю одновременно. Очень высоко.

Они не визжат, не кричат, а продолжают радостно выговаривать:

– Папа!

– Наш папа «прриехал»!

Взъерошиваю Лешику русую шевелюру, по инерции хочу проделать тоже самой с светлой копной дочери, но она осуждающе смотрит на меня, как бы предупреждая, что не любит такое.

Ладно. Видимо, мне предстоит еще много узнать о детях, что им заходит, что нет.

– Классный у меня сын! Дочь отпадная!

Леша смотрит на меня недоверчиво, вытаращив глаза, на лице мальчика написано смятение, дочь глядит испытующе. Похоже, раньше они такого папу не встречали.

– Я приготовила твои любимые блинчики с красной рыбой, – выдает Маша и смотрит на меня с грустью.

Она злится, что я ехал к ней целый месяц, – догадываюсь моментально.

– Может, поцелуешь? – опускаю детей на песок и тянусь к жене.

Мои надежды на счастье обретают крылья, когда она забывает об обиде и долгом ожидании, тянется ко мне и целуем меня крепко в губы.

Счастье наполняет меня целиком. Чувствую, что я там, где должен быть. А еще ощущаю себя впервые абсолютно свободным.

– Мама «говолила», что она – Ассоль, мы ходили «вечелом» на «моле». Ждали тебя. «Вчела» и «вчела-вчела», – лепечет дочь без умолку, и я обращаю внимание на то, что только что она старательно выговаривала букву «р», а сейчас, когда зачастила, проглотила ее.