Выстрел. Еще один.

Дима оседает на ковер, падает ничком.

Поворачиваю голову вправо, произношу холодным тоном:

– Молодец, капитан Овсянкин Василий. Будете представлены к награде за помощь в раскрытии дела.

– Омон уже подъехал.

– Это хорошо! – цежу сквозь зубы.

Набираю Милу, сообщаю ей о том, что ее должник расплатился с долгом.

Дело закрыто.

Спустя четыре дня ухожу в отставку. Моя служба закончена. Осталось уладить личные дела. В этом мне помогает друг.

– За твою помощь проси, что хочешь!

– Мне ничего не надо. Небольшой домик Наташке и сыну. Встреча с опекой проходит на высшем уровне, все остаются довольны. Наталья получает сына, дом, деньги на счет, на которые они смогут жить несколько лет. А я получаю развод.

– Без обид?

– Конечно, – шепчет Ната, и мы отпускаем друг друга окончательно.

Собираю вещи, и перед отъездом заезжаю к Угрюмому.

В связи с тем, что ни Димы, ни Марии больше нет, дело ему не пришьешь, но я должен посмотреть ему в глаза и сказать пару ласковых слов.

Едва его заводят в камеру, как я отмечаю про себя, что он сильно сдал.

– Егорыч, выглядишь не очень. Расстроился, что твоего подельника убрали.

– Не говори глупости, – ухмыляется почти старик и смотрит на меня ожидающе. – Чо пришел?

– Забудь о дочери! Ты ее не достоин! – выдыхаю гневно.

Егор щерится, а потом говорит такое, от чего у меня волосы встают дыбом.

– Седой, ты оказался более стойким орешком. Я думал, с тобой получится сразу, но она говорила – нет.

– Что ты несешь? Совсем умом тронулся!

– Мой план сработал, – продолжает гнуть свою линию Угрюмый, улыбаясь улыбкой, обнажающей покоцанные зубы. Отмечаю про себя, что живет Егорыч не сладко, кто-то его колотит. По всей видимости, пытаются узнать, где зарыты сокровища Кощея. – Я ведь сразу понял, что ты такой же как я! – выдыхает мерзавец.

– Как ты смеешь! Какой такой? – рычу гневно.

– Однолюб. Правильный мужик.

– Что??? Чего несешь, гнида?

– Я все рассчитал до мелочей, – бубнит, улыбаясь кривой улыбкой. Ты дал мне двадцатку – теперь я могу спокойно сдохнуть, устал бороться и контролировать всё. Теперь я спокоен за любимую дочь, за внуков за продолжение своего рода. Могу и сдохнуть.

– Что?! – хватаю его за грудки.

Сожалею, что не имею права придушить его своими руками.

– Я эту схему всю мутную с Прибором придумал и Машку надоумил к тебе пойти. И за Диму ее выдал с расчетом, что ты узнаешь, захочешь спасти. Немного с сроками исполнения плана я ошибся! – усмехается, а я борюсь с желанием выбить ему еще пару зубов.

– Отпустите! – слышу голос охранника за спиной.

– Да больно надо мараться! – отпускаю.

Выхожу на улицу, сгибаюсь пополам прямо на крыльце. Дышать нечем. Желудок крутит. Рассудок мутный.

Пытаюсь вдохнуть свежего воздуха.

Понимаю, что Егор обвел меня вокруг пальца.