Ни малейшего представления! Ты что, думаешь, я уже утром знаю, будет ли у меня время в обед, чтобы пойти поесть? Ты что, думаешь, у меня куча свободного времени? Ты, собственно, вообще в курсе, как тяжело я зарабатываю деньги, с помощью которых обеспечиваю тебе и детям беззаботную жизнь в красивом доме с большим садом? Обычно весь обеденный перерыв я работаю и в лучшем случае принесу себе йогурт из столовой, потому что у меня вообще нет времени, чтобы покинуть офис! Сегодня это было исключением. Непредвиденным, повторяю, исключением. Я решил использовать неожиданно появившееся время из-за несостоявшейся встречи, чтобы пообедать вне дома, а одна коллега, с которой у меня, — он выпалил эти слова, словно стреляя из автомата Карен в голову, — нет отношений, тоже неожиданно решила составить мне компанию.

О’кей? Для тебя это нормально? А теперь не могла бы ты позволить мне пройти в ванную и принять душ, дабы у меня остался хоть маленький шанс вовремя прийти на вечернее мероприятие, которое все-таки имеет для меня какое-то значение?

Голос его теперь звучал очень громко.

— Вольф, пожалуйста. Дети…

— Детям можешь потом объяснить, что ты подозреваешь их отца в том, что он изменяет тебе с другой женщиной, а он на это немного рассердился.

Возможно, они уже достаточно взрослые, чтобы понять обиду, которую причиняют подобным ложным обвинением!

То, что у Карен все больше текли слезы, никак не улучшало ситуацию.

— Ты все не так понял, Вольф. Я вовсе не думала, что ты мне изменяешь. Во всяком случае, не в том смысле… Я просто подумала, что ты мог бы опять со мной… У меня просто такое чувство, что я вообще больше не играю роли в твоей жизни, и… — Ее голос надорвался, и она не могла больше говорить.

Муж приблизился почти вплотную к ее лицу. Она чувствовала его дыхание и могла видеть, с каким холодом он смотрел на нее.

— Мы можем сейчас закончить этот разговор? — спросил Вольф очень тихо и подчеркнуто. — Я имею в виду, не смогла бы ты отпустить меня сейчас в ванную? В противном случае мне придется отказаться от участия в сегодняшнем вечере и оказаться в крайне смешном положении.

В этот миг Карен впервые за все то время, что знала Вольфа, вдруг испугалась его. Испугалась его ярости и глубокого отвращения к ней.

""Да, — в отчаянии подумала она, — это верно.

Отвращение. Он больше не любит меня. Я лишь страшно действую ему на нервы. Больше ничего не осталось. Ни любви, ни симпатии, ни доверия. Ничего. Отвращение, которое в такой момент, как этот, доходит до ненависти"".

— Конечно же, ты можешь пойти в ванную, — прошептала она из последних сил и отвернулась, чтобы муж не заметил ее безудержно текущих слез.

""Если б он сейчас на мгновенье обнял меня…"" — подумала Карен, зная, что он этого не сделает. И, конечно же, Вольф этого не сделал.