Она болела.

Но как серьезно?

Чтобы об этом дважды заговорили в столь торжественную минуту, Ива должна была перенести нечто действительно тяжелое и опасное.

Ему вдруг резко стало не хватать кислорода. Совсем как на теннисном корте, когда запущенный братом-близнецом мяч угодил Данте точно в солнечное сплетение. Он весь день только и мечтал заключить Иву в объятия, но теперь ему нужно было немного подумать. Не тащить же ее в постель после того, что он только что узнал.

И именно в эту секунду стоявшая подле родственников Ива пристально посмотрела ему прямо в глаза. И на этот раз он испытал не просто физическое желание, а совершенно непривычный коктейль из чувств, которые он даже толком не мог понять. Сочувствие, боль из-за несправедливости мира… Хотя чему он удивляется, когда еще в восемь лет на собственной шкуре познал, что справедливости не существует, а весь его мир раз и навсегда изменился?

Но почему она сама ничего не сказала?

Ива неуверенно улыбнулась и поднесла к губам бокал шампанского. И какой-то его части захотелось бегом броситься к машине, как можно скорее оказаться в Лондоне, сесть на самолет и вернуться в Париж, чтобы все это осталось в прошлом. Но он не мог. И не только потому, что он до сих пор так и не забрал дедушкину тиару. Он не мог повернуться к этой женщине спиной и спокойно уйти. Если ей действительно довелось через многое пройти, она заслуживает его сочувствие и уважение.

Краешком глаза заметив, как все женщины, хихикая, сбиваются в стайку, он сперва не понял, что происходит, но быстро сообразил, что сейчас невеста бросит букет. И почему-то даже не удивился, когда под громкий смех и поздравления букет поймала именно Ива.

Не в силах оставаться на месте и смотреть, как ее родственники улыбаются ему с таким видом, словно уже готовы принять его в свой клан, Данте начал действовать. Не обращая внимания на рыжую с соблазнительным вырезом, что подбиралась к нему все ближе и ближе, он подошел к Иве, забрал у нее пустой бокал и велел:

– Пойдем отсюда.

На ее лице явственно проступило облегчение.

– Думала, ты никогда не попросишь.

Они быстро шли к дому, настолько быстро, насколько позволяли туфли на высоких каблуках и явный перебор алкоголя, но на этот раз Данте решил не обращать на это внимания.

Он терпеливо ждал, чтобы она сама заговорила о речах, но она молчала. Лишь судорожно сжимала его руку. Данте вновь задумался о словах ее отца и о превратностях судьбы. Наверное, Ива на горьком опыте убедилась в скоротечности и хрупкости жизни и в том, что беда приходит, когда ее совсем не ждут.