Очень хотелось посмотреть на выражение лица мужчины. Представила его униженного, поникшего, с опущенными плечами. Ай да госпожа Маргрит!

— Хенни! — позвала та. — Поутру сходи к госпоже Шрайнемакерс. Пусть придёт без промедления, — голос приобрёл усталые нотки, вернув Нику в действительность.

«Сваха», — защипало в носу. Ничего не изменилось. Проблему словами не решить.

— А как же Амстер?.. — промямлила Хенни, замолчав на полуслове.

— Помоги мне подняться в комнату Якубуса и приберись тут.

— Сперва постели мне постель. Спать буду, — услышала Ника озлобленный голос кузена.

— Гадёныш, — прошептала она, поднимаясь в комнату. — И шантажист! Чтоб ты захлебнулся во сне собственным ядом!

Хотя, его можно понять. Он печётся о своих деньгах. Чужие долги легли на его плечи тяжким бременем. Кто их заплатит — ему плевать, как было плевать и Якубусу, и сейчас плевать госпоже Маргрит.

«Сваха, значит?», — скривила Ника губы. Что ж, познакомимся завтра с жутко дорогой местной сводницей.

Ника не стала ждать Хенни и сама принялась делать уборку в комнате, предварительно спрятав бизнес-проект бюро за раму картины.

Собрала с пола разбросанные вещи и села у сундука. Разглаживала ладонями, складывала сорочки, воротники, манжеты, чепцы, головные и носовые платки. Сворачивала в рулончики ленты и кружево. Со смиренным вздохом откладывала испачканное бельё с грязными следами подошв. Кто топтался по белоснежным вещам — Питер, его слуга или оба, — заплатят сполна. Кузен уже теряет деньги и время и беснуется от этого, его холуй… Она подумает, как поступит с Корнелисом.

Встав, собираясь закрыть сундук, почувствовала боль в мышцах и скованность движений.

«То ли будет утром», — подумала Ника с тяжёлым вздохом. Ей хорошо знакома такая боль. Неженка Руз непривычна к большим физическим нагрузкам. Она никогда не занималась спортом, не поднималась по лестнице выше второго этажа и не спускалась с двадцать пятого со скоростью пули.

Услышав шум открывшейся двери, Ника неспешно обернулась и села на стул.

В комнату вошла госпожа Маргрит. Пройдя к сундуку, села рядом с дочерью на освободившийся от вещей стул. Несмотря на недавнее воинственное настроение, выглядела она плохо. Трагическая печать безысходности сквозила во всём: в потухших покрасневших глазах, скорбно поджатых губах, опустившихся плечах.

— Руз… дочка, — взяла её за руку, погладила. — Скажи мне правду. Ты же пошла в башню не для того, чтобы… — замолчала, сжав ладонь Ники. Глаза наполнились слезами.

— Чтобы свести счёты с жизнью? — уточнила девушка, вытащив ладонь из руки женщины. — Нет. Я давно хотела посмотреть на город с высоты. Увидев открытую дверь в башню, вошла, не думая о последствиях. Дверь захлопнуло ветром.