— Руз! — напомнила о себе госпожа Маргрит. Только никто не обратил на неё внимания.

— Шестьдесят, — твёрдо заявил кузен. — И я не стану объявлять о вашем разорении. Также позволю вам съехать из дома через две недели.

Ника подняла выпавший из пачки эскиз двустворчатого гроба и помахала им:

— Пять тысяч. Посмотри, какой гробик славный. Изнутри обит тканью с рюшечками, тонкая отделка кружевом.

— Сто гульденов, — сузил глаза Питер.

У Ники закралось подозрение, что долг завышен и её и госпожу Маргрит водят за нос как банкир, так и Питер ван Аккерсдейк. Вместе с ними об истинном положении семьи должен знать господин губернатор.

— Подумай, кузина. И никто не узнает о нумерах в таверне.

— Нумера в таверне? — услышала Ника слабый дрожащий голос госпожи Маргрит. Она щурила слезящиеся глаза и смотрела с подозрением. — В башне ты была одна?

— С пьяным звонарём Антонисом, — хмыкнула Ника, прижимая к груди бизнес-проект бюро. Всё равно пойдут разговоры, которые обрастут подробными фантастическими домыслами. На чужой роток не накинешь платок.

— А кто дверь запер? — спросила Хенни, задув ещё одну свечу.

— Он и запер, — устало зевнула Ника. — С обратной стороны. Всё, хватит говорить о пустом.

Корнелис стоял в проходе, мешая пройти."

"— Отойди, холуй, — сказала она ему, глядя в наглые глаза. — Хенни, как освободишься, приди прибраться в моей комнате.

Ника ступила на лестницу и замедлила шаг. Слушала, о чём говорят в гостиной.

Голос Питера сочился ядом:

— И что вы намерены предпринять, дорогая тётушка?

Ника почувствовала, как он гадко ухмыльнулся.

— Я не могу потерять и дочь, — конец фразы мама произнесла глухо, закрыв рот платком. Засморкалась.

— Не можете, — охотно отозвался Питер. — Кто же тогда погасит долг? Если вы надеетесь, что я после всего стану опекать вас, то глубоко заблуждаетесь. Вы не получите ни стювера. Вы воспитали своевольную, глупую и упрямую дочь, госпожа Маргрит. После того, как господин Ван Ромпей узнает о посещении вашей дочерью таверны и иже ей… Думаю, вам следует забыть о родстве с ним.

— Не сметь!

Ника вздрогнула и сильнее сжала поручень. Неожиданно громкий голос женщины прозвучал хлеще пушечного залпа.

— Не сметь говорить о моей дочери в подобном тоне! — по полу заскрипели ножки кресла — женщина встала. — Говоришь, мне следует забыть о родстве с безродным бывшим торговцем? — госпожа Маргрит вызывающе рассмеялась. — Вспомни о происхождении своей матери, подкидыш! Кому ты обязан всем, что имеешь? Если ты забыл, кто твой настоящий отец или думаешь, что я не знаю, то глубоко заблуждаешься ты, дорогой… племянник! — голос источал сарказм. — Я знаю всё в мельчайших подробностях. Освежить твою память?

— Нет! — взвизгнул Питер по-женски.

«Вау!» — расширила Ника глаза.