Глобально не сходились. Я во всем всегда был виноват. Отец во всех спорах принимал сторону жены, подкаблучник, что с него взять.

Посему я для себя вывел два жизненных кредо.

Первое: женщина никогда не будет мною помыкать.

Второе: для своих детей я стану самым лучшим отцом и другом.

Жизнь показала, что задуманное не всегда исполняется. С первым пунктом разобрался без проблем, бывшей не удалось меня подогнать под свои стандарты, как она ни пыталась. Мягкий плюшевый муж — это не про меня.

Но с ребенком…

Во всей суете последних часов я давил в себе клокочущую ярость напополам с угрызениями совести.

Кого-то так сильно обидел, что этот человек решил скрыть от меня беременность и рождение ребенка. Я терялся в догадках, что за женщина стала матерью Дани. Почему бросила? Почему ничего не сказала? Неужели материнское сердце не дрогнуло?

— Расскажите мне про ваших энергичных соседок, — прошу Дарью, с унылым видом взирающую на суетящихся над ребенком женщин.

Мы сидели в отдалении от бабсотряда, на островке возле наряженной и сверкающей огнями елки, в полумраке, пропитанном новогодней атмосферой. А за окном тихо падал снежок, добавляя зимнего настроения.

— Хотите знать, можно ли им сына доверить? — вздергивает бровь, натыкая на вилку горошины из оливье.

— Я прекрасно вижу, что можно. Вы не представляете, что здесь было! Столько энергии, молодым дадут фору.

— Как раз-таки представляю, — с теплотой замечает Стриж, а я понимаю, как пялюсь на нее как дурак. На открытое декольте, на переливающуюся в свете гирлянды кожу, на искрящиеся странным чувством глаза… — Но вы все же расскажите. Мы ничем не навредили Данечке? — с беспокойством спрашивает Стриж, и от заботы в голосе у меня в груди щемит.

Кажется, она уже привязалась к постреленку.

— Нет, разве что накормить забыли. Вернее, мы бы и не смогли. Вы бы видели, какие они тут опыты проводили, чтобы выяснить, что ест ребенок. Менделеев позавидовал бы. И ложечку ко рту подносили, и палец, отправили меня бутылочку кипятить с соской, смесь делать. Я как будто школу молодого бойца прошел. Хотя, знаете, на военных сборах было гораздо легче. Когда заботишься о ребенке, каждое твое действие может нанести непоправимый вред! Это сложно принять вот так с ходу.

— Согласна! Он такой маленький, просто крошечный, кажется, что коснешься — и сломаешь! — подхватывает Дарья, и мы начинаем жаловаться друг другу на судьбу людей, нашедших в офисе подброшенного чужого ребенка.

Как будто участвуем в собрании анонимных алкоголиком и рассказываем, какие мы бедные, несчастные, беспомощные, обиженные судьбой, но так-то герои, хоть сегодня медаль у президента получать готовы с гордым видом.

Знаете, это как-то даже объединяет. Начинаешь понимать, что с такой женщиной хоть в огонь, хоть в воду.