Мы и так столько времени упустили.

— А я не жалею, что упустили, — задумчиво проговорила я и ласково провела между бровями Глеба, где от серьезной тирады появилась складка. Теперь он приподнял бровь, ожидая продолжения моей фразы.

— Знаешь, я давно заметила, что в жизни все происходит в свое время. В правильное время. Мы с тобой познакомились очень давно, но на тот момент вряд ли были готовы к отношениям. Возможно, я была бы твоей секретаршей. Завязалась бы интрижка, и я бы быстро тебе наскучила.

— С чего бы ты мне наскучила, Даш?

— Подожди, Глеб, дай я закончить свою мысль.

Неважно, как и почему, но чувствую, что мы бы расстались. Я бы никогда не узнала тебя с той стороны, с которой ты раскрылся в роли отца брошенного маленького мальчика. И ты бы не показал мне эту сторону, если бы в твоей жизни снова не появилась Марго. Она вовсе не препятствие для наших отношений. Она, по сути, положила начало этой истории. Я не буду убегать, правда-правда, а как цивилизованный человек, а не какая-то там истеричка и обиженка, дождусь вашего развода. Мы вместе поборемся за Даньку. Глеб, я его очень люблю, но он должен знать маму. Если ты хочешь полностью отнять его, пожалуйста, перемени свои намерения. Сын вырастет и начнет задавать вопросы. Подумай о совместной опеке.

Я очень надеялась, что мои убеждения дойдут до сердца Глеба, минуя его злость на Марго, которая порой так ослепляет, что заставляет поступать опрометчиво.

— Дашунь, конечно же, я подумаю. Если Марго хочет воспитывать ребенка, я препятствовать не буду. Только я очень сомневаюсь, что ей вообще нужен ребенок.

— Я чего-то не знаю? Она что-то говорила?

— Если бы она хоть что-то говорила! Ее мать на связи почти каждый день, интересуется внуком, про дочку ничего толком узнать не удается.

— Но она в порядке? Как прошли операции?

— Пока не знаю. Даш, не хочу сейчас об этом. Мы говорили о нас, но все равно неизбежно возвратились к насущным проблемам, не успев насладиться счастьем.

— Проблемы никуда не денутся, Глеб, — вздохнула я с улыбкой мудрой совы, притягивая к себе голову любимого мужчины, прошептала в губы: — Но мы научимся их отпускать хоть ненамного. Правда же?

Он улыбнулся, а потом наши языки сплелись в чувственном танце…

— Сколько там времени? — лениво пробормотала я, лежа к Глебу боком, закинув на него ногу и лениво перебирая волоски на его мускулистой груди.

Навалилась усталость, нестерпимо хотелось провалиться в дремоту и проспать несколько часов. Но мой невозможный мужчина никогда не давал мне расслабляться.

— Время для второго сюрприза! — растормошил он меня, заставляя споро одеваться. Как солдата, который должен это сделать в течении того времени, пока догорает спичка.