А я и не хотела. Внутри фейерверками билась любовь и эйфория, а груз, давно лежащий на сердце, бесследно исчез.

— Ты все это сделал для меня, в то время как сам был поглощен проблемами под завязку. До сих пор в голове не укладывалось, как он успел все провернуть. Понимала, что всего лишь дал распоряжение, но дошел до всего сам, запомнил все случаи, когда меня обидел, когда перебарщивал с напором и поступал неправильно и опрометчиво."

"— Твои проблемы теперь — мои проблемы, — он пожал плечами и потерся об меня своим большим горячим телом. Такое простое движение, а все мысли перепутались.

Мы были одни в этом кабинете, почти одни во всем большом здании. Никаких родственников, никаких детей. И пусть я уже беззаветно обожала Данечку, но даже родные мамы иногда устают от малышей и нуждаются в личном пространстве.

А я не хотела терять ни единой минуты нашей близости с Глебом. И оказалось, что достаточно одного касания, чтобы вспыхнуло пламя. Потом были лихорадочные поцелуи, не робкие, а жадные, голодные, как будто узников отпустили на свободу и позволили надышаться спасительным воздухом перед возвращением в душную темницу.

Мы были воздухом друг друга, мы стали одним целым, постигая совершенство простого физического акта, когда он дополнен взаимными чувствами. Обоюдная потребность была такой нестерпимой, что я удивлялась, как мы дожили до этой минуты.

Любовь. Она витала меж нами и дарила новые, неизведанные эмоции. Я впервые полностью кому-то доверилась. Без лишних слов, без стеснения и ненужных заигрываний.

И с Глебом все было настолько иначе, чем с другими, что их образ в одно мгновение испарился из моей памяти. И остался лишь он один. Единственный.

— Мне все равно, если мои обидчики будут работать здесь, — поспешила я озвучить свою мысль, приподнявшись на локтях на диване, куда мы с Глебом переместились.

Его растрепанная голова слегка дернулась.

— Эй, ты о чем думаешь! — зарычал он нарочито грубо и накинулся на меня, мы завозились на диване, роняя вниз предметы одежды и хохоча. — Я тут, значит, еще не отошел от того, что между нами произошло, а ты уже думаешь о делах. Чувствую себя Золушкой, которая после двенадцати оказалась в старом платье.

От сравнения со сказочным персонажем и умильно-обиженного выражения на лице Глеба хотелось улыбаться до ушей, что я и сделала, решив, что хватит стесняться и прятать свои чувства.

— У меня так ни с кем не было, Глеб, — призналась серьезно и закусила губу, наблюдая за озадаченным выражением на его лице. Мне было так важно знать, что он думает.

— Я тебя никуда не отпущу. Поняла? Никаких побегов, никаких перерывов, пока я разведусь, и прочее. Точка. Я не потерплю, чтобы козни моей бывшей жены помешали мне быть с любимой женщиной, которую я так долго искал.