Принял чашку, сделал несколько глотков, но и после этого даже не подумал занять кресло.

Они так и начали разговор, стоя друг напротив друга.

— Дьер Ян, вот что я вам скажу по поводу вашей ""страсти"", — в голосе Ольшанского слышалась явная угроза. — Я прекрасно понял, что вы с Валерией разыгрывали спектакль, но…

Ян даже не стал пытаться переубеждать. Видел, что это бесполезно.

— …но в любом случае предупреждаю, — голос Алена сделался стальным. — Не вздумайте позволить себе какую-либо вольность, пока не услышите от неё чёткого и внятного ""да"".

Он смотрел тяжело, но Ян не стал отводить взгляд.

— Я не обижу вашу дочь, дьер Ален. Можете не сомневаться.

Знал бы Ольшанский, что Ян нисколько не притворялся, когда говорил про страсть, знал бы, насколько сильно он мечтает о пресловутых вольностях, как его ломает от желания, когда Валерия рядом. И даже когда не рядом, мысли всё равно о ней. Но он никогда не позволил бы себе сделать что-то, о чём она пожалеет. Никогда бы не обидел. Почему-то с недавних пор его терзают прямо противоположные желания — сделать этой чертовке что-нибудь приятное. Он хотел видеть на её лице улыбку (пусть не благодарную, но хотя бы дразнящую и провоцирующую), а в её глазах азартный блеск, но не разочарование.

— Вот и прекрасно, — произнёс Ольшанский обманчиво мягко. — Один неверный шаг с вашей стороны, дьер Ян, и… вам ли не знать на что способна моя взрывная магия?

Он в открытую угрожал. В пору было бы огрызнуться, но, странно, в этот момент Ян не испытывал гнева по отношению к Алену, напротив — проникся уважением. Наверное, именно так отец и должен защищать дочь. Агрессивно, жёстко, прямолинейно, чтобы даже и тени сомнения не осталось в серьёзности намерений.

— Дьер Ален, я понимаю ваши отцовские чувства. Не поверите, но я на вашей стороне. Любому сверну шею, кто посмеет её обидеть.

Они допивали кофе молча. Но молчание не было напряжённым. Неизвестно, удовлетворил ли Ольшанского ответ Яна, но больше Ален не угрожал. Как только его чашка опустела, он поспешил попрощаться.

— Благодарю за кофе.

Вечер у Леры выдался сумасшедшим. Сначала они с Вилзортом пристроили часть чернил в аптеку. Потом искали, где можно снять для него комнату. К счастью, отыскали быстро. Его с радостью пустила к себе на постой за небольшую плату дородная добродушная помощница аптекаря.

Когда брат был пристроен, Валерия наконец-то, и сама могла подумать о сне. По правде сказать, хотелось просто упасть на кровать и тут же отключиться — сказывалась предыдущая бессонная ночь. Но Лера решила не давать себе слабинки, а посвятить хотя бы пару часов чтению книги, которую ей подарил настоятель Вилзорт.