Судя по всему, этот наглец уже не сомневался, что добрался до желанного приза и теперь никто не в силах помешать ему остаться с трофеем наедине.

— Эй!..

Замахав ладошками, попыталась отбить нахалку от своей мягкой точки, но попытка не увенчалась успехом, и меня ощутимо встряхнули, сильнее свешивая вниз головой.

— Ну тошнит же! — пожаловалась я, жалобно застонав. — Пусти! Сама пойду.

— Врешь? — спросило чудовище, и я невольно кивнула.

Нельзя врать драконам.

Они все чуют и страшно беснуются, когда знают, что им солгали. Правильнее всего было не шутить с их тираническим требованием, иначе не сносить голову на плечах. А в моем случае — остаться с наглющими лапищами, где им заблагорассудится.

— Тогда не пущу. Опять сбежишь.

— Сбегу, — понуро подтвердила я и добавила. — Но тошнит, правда. Хотя бы переверни. Пожалуйста.

Дракон остановился, видимо, в размышлении. Решившись, все-таки развернул мое бренное тело в руках, меняя позу и позволяя обхватить себя за шею.

Теперь мне было видно его лицо в мельчайших деталях, от вида которого стало ясно, как белый день — с таким не договориться по-хорошему. Да, собственно, ни с каким драконом по-хорошему не договориться!.. И этот не исключение.

Хмуро сдвинутые черные брови придавали и без того тяжелому взгляду мрачности. Тонкие крылья ровного носа слегка подрагивали, подсказывая, что дракон продолжает пронюхивать воздух — или меня. Рот был так же суров, как и четкая линия скул, о которые можно порезаться, неаккуратно обведя пальцами.

Обсидиановый. Мрачный, как сама ночь, холодный, как северные воды.

Драконище проклятое. Идеальный представитель своего рода.

— Присматриваешься? — невесело хмыкнул он, почувствовав мой взгляд.

— Да вот думаю, откусить тебе нос или нет.

— Ты думай, думай, — кивнула эта рептилия и добавила. — Пока еще можешь немного побуйствовать.

— Все вы на словах герои, — теперь хмыкнула уже я — с самым саркастичным подтекстом, на который была способна, намекая, что он не первый, кто пытался сделать меня своей.

Да, так уж вышло, что ловили меня уже четыре раза. Больше месяца общего срока накапало в драконьем плену.

Как только ни увивались передо мной эти экземпляры ящериц-переростков! Я оставалась непреклонна, требуя под конец праздника вернуть меня обратно. Как и большинство носителей огня, я не желала делить постель по чьей-то прихоти и против собственной воли."

"Хорошо хоть насильничать нас они права не имели, довольствуясь недовольными лицами и гробовым молчанием на протяжении всего заточения.

Правда, переезжать приходилось каждый год — от греха подальше и от тех, кто решит предпринять попытку номер два по моему обольщению.

С них станется.

— В смысле? — эталонный экспонат замер на месте, сурово вглядываясь в мое лицо.