Отвечаю.

— Натан, — шелестит голос моего мышонка. Аж сердце замирает и биться перестаёт.

— Где ты?! — рявкаю, сжимая с силой аппарат.

— Не ищите меня, я лечу домой. Передайте Кате конспекты, пожалуйста. И простите за всё, — всхлипывает, на куски душу раздирает и связь прерывает.

— Пробей информацию по номеру и ствол дай, — вручаю гаджет другу.

— Ты что задумал? — пятится от меня подальше Илья.

— Дай ствол, бери своих ребят и иди придумывай себе алиби! — нетерпеливо рявкаю.

Друг вручает своё оружие, но не спешит уходить. Развернувшись, возвращаюсь к двум братьям.

Убью. За каждую слезинку уничтожу. В землю втопчу. Хватаю за грудки Амира. Трясу, похлопываю по щекам, чтобы в себя пришёл.

— Говори адрес, или твой брат получит пулю в лоб.

— Стой, Нат! — останавливает Илья. — Номер засекли в аэропорту. Она и вправду улетает прямо сейчас.

— Твою мать!

Швыряю на стул бесполезное тело и более не задерживаюсь в этом богом забытом районе.

— Ты с женитьбой отупел? — окликает меня прямо возле машины Валиев. Сдерживая злость, разворачиваюсь. Явился, не запылился! — Мои специалисты в первую очередь оккупировали весь аэропорт.

Нет её там.

— Иди к дьяволу! — огрызаюсь, разворачиваясь. Сам не замечаю, как ору, глотку разрывая. — Ты, сука, ответственность взял за девчонку и бросил её совершенно одну!

— Успокойся, — цедит Саид. — Мы найдём её.

— Мы? — усмехаюсь, пихая кулаком в грудь. — Где ты был, когда я тебе звонил? С утра. Валиев! Её с самого утра нет, уже вечер!

— Мы найдём её, Нат, — монотонно повторяет чёртов Валиев и, перехватив за шею, к себе тянет. Удерживает, уже тише добавляя: — Просто соберись и включи холодную голову.

— Катя! — осеняет меня.

Глава 20. Жасмин

Я не видела смысла задавать вопросы, сопротивляться или как-то пытаться договориться. Увидев отца на переднем сиденье, просто поняла, что всё тщетно. Забилась в угол салона и старалась не отсвечивать раньше времени. Я знала, насколько жестким бывает суровый родитель. На меня он никогда не поднимал руку. Мог прикрикнуть или, наоборот, очень злобно посмотреть, да так, что поджилки тряслись. А вот братьев он воспитывал рукоприкладством. И маме доставалось частенько за любой промах.

Слегка пересоленный суп сразу же летел в стену или в маму.

Остывший чай выливался прямо на пол. Если что-то не нравилось, мог отвесить пощёчину. А один раз, когда я обожгла ногу, причем сама виновата, бегала и опрокинула чашку с кипятком, папа избил маму ремнём за то, что недосмотрела за мной.

Мама с самого рассвета и до поздней ночи крутилась по хозяйству, пока папа зарабатывал деньги. Наверное, смотря на такой пример, я и старалась не нарушать его заповеди. Чем старше я становилась, тем больше меня вовлекали в домашние дела.