А как вечером она домой вернется, да матери настоятельнице нажалуется… – Матилда неуверенно посмотрела на меня и спросила: – Ежли ругать меня станут, что делать-то, госпожа?

-- Следующий раз с тобой поедут не только солдаты, но и один из сержантов. Вряд ли он позволит кому-то ругаться на тебя. Лучше расскажи, хорошо ли расторговалась?

-- Распрекрасно, госпожа графиня! Вот и денежки привезла… – горничная, стыдливо оглянувшись, сунула руку за пазуху и вынула согретый теплом пышного бюста холщовый мешочек. – А еще яблоками платили, яичек сорок две штуки и цельный мешок фруктины сухой. Вроде как и охали люди, что хлеб дороже, а как спробуют кусочек, так у нас и покупают! Которая ювелирова жена, так она попервах одну булочку купила и ушла. А после служанку свою прислала, и та чуть не четвертую часть энтих самых булок изюмных забрала! На другой раз можно и поболее будет привезти – их в перву голову раскупили.

Я отсчитала горничной обещанный ей процент и, накинув медяшку за старание, отправила отогреваться на кухню. Маленькая пакость, которую я устроила сегодня матери настоятельнице, слегка грела душу. Потому к себе в комнату я вернулась с улыбкой. Там меня уже дожидалась госпожа Краузе. Я слегка удивилась: ведь утром я навещала ее и узнавала, как дела у раненых.

-- Госпожа графиня, меня к вам барон отправил. Спрашивал, не найдется ли у вас времени навестить его.

-- Если вы, госпожа Краузе, разрешите, я с удовольствием с ним побеседую.

-- Пожалуй, уже и можно, – с некоторым сомнением в голосе произнесла компаньонка. – Господин барон сегодня даже с кровати вставал после обеда и по комнате прошелся. Только помните, госпожа, что устает он быстро, а переутомляться ему сейчас никак нельзя.

Посоветовавшись с компаньонкой, я решила, что барона можно перевести в отдельные покои. Он уже не требовал сиюсекундного присмотра, да и рана почти зарубцевалась. Так что отправила горничных подготовить гостевую комнату и проверить, хорошо ли она протоплена. Попросила подать туда фруктовый взвар, мед и булочки. Всю эту еду госпожа Краузе одобрила, а мне хотелось отвлечь старика хоть немного: я понимала, что беседа будет очень нелегкой. Похоже, он так же, как и я, подозревал свою жену в темных делишках.

Примерно через час ко мне постучал лакей и сообщил, что господин барон ждет меня.

Гостевая, отведенная барону, была невелика, зато ярко освещена пламенем камина. В комнате было не просто тепло, а, пожалуй, даже жарко, но я видела, что старик кутается в плед. Когда я вошла, он устало вздохнул и попытался подняться с кресла.

-- Сидите, господин барон. Ни к чему нам эти придворные экивоки. Лучше скажите мне: как вы себя чувствуете?

-- Я благодарен вам, госпожа графиня…

-- Не нужно так.