И сегодня ты станешь моей.

– А если я не хочу? – едва слышно выдыхаю я. – Если это причиняет мне дискомфорт?

– Ты справишься, – уверенно заявляет он, обжигая горячим дыханием мою шею. Чувствую, как спину обдает жаром. Мы так близко, что едва я отклонюсь, как неизбежно почувствую соприкосновение наших тел.

Закрываю глаза, ощущаю, как слезы срываются вниз, остаются на моих щеках.

– Мне нужны доказательства, Сандра. Ты помнишь уговор. И завтра утром Стефано захочет их увидеть, чтобы убедиться, что у меня нет претензий, и что наше перемирие заключено.

Каждое слово буквально уничтожает меня.

На что я надеялась? На понимание? От монстра? Думала, что он сжалится и согласится сначала поближе познакомиться? Позволит дать шанс узнать его, прежде чем отдаваться?

Перешагиваю через осевшее бесформенным пятном платье.

Вот так же безжалостно сломленной буду и я.

Оставшись в одном белье, я чувствую себя невыразимо уязвимой. Кажется, у меня горит спина от того, как пристально за мной следит муж.

В голове бьется мысль, что он в своем праве, и если я начну сопротивляться, то все пройдет еще хуже."

"Неуклюже забираюсь на постель и ложусь практически посередине, вытянувшись в струну и запрокинув голову.

Слезы невозможно сдержать. Страх сковывает, мешая дышать. Я скорее чувствую, чем слышу, как Чезаре подходит к постели, забирается на нее.

Я едва ли успеваю заметить, что брюки он тоже снял, оставшись в один трусах.

Зажмурившись, я стараюсь унять истерику, которая вот-вот накроет с головой.

Мне нужно просто потерпеть и отдать свой долг семье.

Я должна пройти через это и…

Крупно вздрагиваю, когда Романо прикасается к моему бедру. Распахиваю глаза, хотя лучше бы я этого не делала. Мы с мужем встречаемся взглядами, и он замирает, рассматривая меня, словно видит впервые.

Его взгляд сползает ниже, к моим губам, затем дальше – к груди, которая фактически выставлена напоказ – белье, которое мне выбрала мать, ничего не скрывает.

Я словно упакованный десерт, как она выразилась.

Чезаре осторожно прикасается к моему животу пальцами, и я невольно втягиваю тот от страха. Он ведет рукой ниже, накрывает лобок сквозь ткань. Я очень хочу закрыть глаза, но тогда меня будет мучить неизвестность – ведь я не увижу, что собирается сделать Романо.

Он мягко массирует низ моего живота, а затем слегка раздвигает мне ноги. Меня пронзает ужасом от того, что вот сейчас все и случится.

Кажется, я превращаюсь в статую – каждый нерв в теле напряжен до предела. А уж когда пальцы Чезаре, скользнув под белье, проводят по моей плоти, внутри все сжимается от понимания, что пути назад не будет. Перед глазами все размывается, и я перестаю различать хоть что-то. В ушах шумит, и я ничего не могу разобрать.