Эрей Авель вышел вперед, будто защищая меня от чего — то. Раздался непонятный горловой звук, похожий на гул. Это его зов… Несколько мгновений ничего не происходило. И вдруг лес буквально заходил! Под ногами чувствуется вибрация. Отшатнулась у самого края, но Эрей Авель вовремя меня придержал.

— Папа вернулся! — Раздался детский визг.

Я ошарашена. Из леса выбежали дети! Обычного роста детишки в разноцветных лохмотьях, напоминающих одежду, сшитую из лоскутков на балах — маскарадах. Золотые кудри, голубые глаза и миловидные ангельские лица. Им только крылышки белые прилепить и вылитые ангелочки. Два десятка детишек с криками радости бросились на Эрея Авеля, игнорируя меня.

Он рассмеялся, опускаясь к ним и принимая в объятия. Затем и вовсе завалился на спину, получая обнимашки детворы. Стою рядом. И чудо такое, и ревность откуда — то вдруг взялась, и умиляюсь всему этому.

А еще я в шоке! Обычные дети! Нет… волшебные, но вполне себе человеческой внешности и габаритов!

На меня ноль внимания. Играется с ними мой Эрей Авель, как лев со своими львятами. Хохочет, со мной так не смеялся… Заметила, что все мальчишки, на вид примерно одного возраста. Лет по десять бы дала. Мысли голову разрывают. А почему они все одного возраста? А где взрослые особи? А есть ли вообще? У Мор ведь есть, я видела десяток зеленых бабочек на Земле! Дети… а где их мама. А кто их мама…

— Эрей Валерия? — Раздается звонкое за спиной. Разворачиваюсь, стоит мальчишка голубоглазый, миленький, щекастенький. В свете огоньков лесных такой лапочка.

Киваю, как завороженная. В груди нечто необычное затаилось. Никогда такого не испытывала, будто ангельской тайны касаюсь. Тянет как магнитом к нему, обнять хочу, как родного.

— Эрей Валерия! — Повторил громко и на колено опустился, как рыцарь перед присягой. Мордаха серьезная."

"Посмотрела на детвору остальную. Резвиться перестали резко. Дисциплинированно замолчали, слезли с опешившего папки и опустились на колени, как и первый мальчишка.

Эрей Авель смотрит на своих детишек ошарашено, на меня вопросительно. Пожимаю плечами. А он набирает воздуха в грудь и гудит, как слон протяжно. Детишки срываются с места и в джунгли свои новогодние уносятся испуганно.

Подходит ко мне. В глазах укор.

— Они не должны были знать…

— Есть еще… э, дети?

— Есть. И все они умрут, если я не принесу нужное количество пыльцы королеве.

— Чьи это дети?!

Взгляд потупил, отвернулся и уселся на краю обрыва. Ножки свесил. Подумаешь, земля километров через семь внизу.

Лишняя я. Задавила эта мысль мое горло. Обида какая — то вырваться хочет. Детей он своих защищает! Его это дети! От нее! От Клесаны! И он понимает, что я не должна этого знать! Поэтому молчит!!

Почему она так жестока?!

Я люблю его.