Кстати, шевалье, не скажете, почему вас интересует, как графиня спасла цароса, а не кто совершил покушение?

— Герцог, встречный вопрос. Почему вы считаете, что сейчас сопровождать невесту важнее расследования?

Ирсен хмыкнул:

— Потому что мне больше нечем заняться. Шевалье, как я, будучи главным подозреваемым, могу проводить расследование?

Шевалье сдулся и, не глядя на нас, признал:

— При всей моей к вам неприязни, герцог, я не могу подозревать вас всерьёз."

"— К-капитан! — дверь с грохотом распахнулась, и в зал ворвался гвардеец.

Шевалье покосился на нас и разрешил:

— Докладывай.

— В садовой беседке найден труп и… написанное кровью его предсмертное послание.

Гвардеец подозрительно замолчал, но его слов и не требовалось.

Ирсен прищурился:

— Дайте угадаю, меня обвиняют в организации покушения?

— Так точно.

— Что же, пойдёмте взглянем, — решил шевалье.

Ирсен разжал объятия:

— Мили, потерпи. Ладно?

Ха!

— Я с вами.

— Мили?!

Нет, а на что они рассчитывали? Конечно, с ними! Трупом меня не удивить. Скорее заинтересовать… Я вцепилась в Ирсена. Я всё ещё ощущала слабость от перенапряжения, но на ногах держалась уверенно, а уж с поддержкой — вообще замечательно, так что никуда они без меня не пойдут. Ирсен не стал спорить, только проворчал что-то неодобрительное, а я притворилась, что не слышу.

Мы вышли на улицу, спустились, обошли фасад дворца и свернули на парковую дорожку и почти сразу упёрлись в нужную беседку. Охранявшие место четверо гвардейцев немедленно отдали честь и расступились, и у меня невольно вырвался громкий вздох. Я узнала погибшего. Без сомнения, это он доставил Ирсену сообщение о краже проклятого жемчуга. Та-ак… А если он привёз не только сообщение но и сам яд? Когда царос прибыл, мужчина находился на территории резиденции. Виновен он или нет, никто не усомнится, что возможность совершить покушение у него была, да ещё какая. И теперь у нас предсмертное признание, обвинения в адрес герцога и самоубийство.

Записка, предположительно оставленная погибшим едва ли тянет на косвенное доказательство вины герцога. Во-первых, само обвинение бездоказательно, во-вторых, записку могли подбросить. Но судебное решение — это одно, а молва толпы — другое. Что-то мне подсказывает, что репутация Ирсена полностью разрушена.

Шевалье вскинул руку и после минутной паузы объявил:

— Ни малейших следов применения магии.

Ирсен точно также поднял ладонь и кивнул:

— Согласен, магия не была задействована.

Тело висело на шнурке, привязанном к декоративному завитку над входом в беседку. Лежал разбитый опрокинутый вазон.