Потом глаза его привычно вспыхивают, дважды меняя цвет: сначала из синего на черный, а потом возвращаются в исходный цвет. Обращаю внимание, что сегодня герцог кажется бледноватым, возможно, виной тому бессонная ночь, или яркий дневной свет, падающий из окна под странным углом.

Мой жених закрывает дверь в свою спальню и подходит ко мне.

- Как спалось, Дарьяна? – спрашивает.

А я стою, моргаю ресницами, только теперь вспомнив, ЧТО я молола ему ночью про стройку и подругу. Блин! Идиотка! Выдала себя с потрохами! Всматриваюсь в красивое мужское лицо, пытаясь понять, что меня ожидает в качестве расплаты за очередное вранье. И привычно натыкаюсь на совершенно отсутствующую мимику. Ладно… быть может, он не все понял, или невнимательно слушал. Мужчины ведь часто пропускают мимо ушей женскую болтовню…

- Неплохо спалось, - отвечаю. – Только мало.

- Ничего, сейчас император начнет читать нотации, отоспитесь, - герцог улыбается уголком рта и подставляет локоть. – Пойдемте, придворные, наверняка уже заждались спектакля.

Глава 20-2

В какой-то степени я надеялась, невзирая на слова герцога, что император будет проводить аудиенцию среди избранного количества действующих лиц, но когда мы вошли в тронный зал, стало понятно – мои надеждам сбыться не суждено.

Королевское сидение пустует, значит, мы пришли вовремя. Большинство вельмож при нашем появлении расходится в сторону, пропуская вперед, как Моисея воды моря. Таким образом мы оказываемся в первом ряду. Не очень хотелось, конечно, но нашего мнения никто не спрашивал. Самое интересное – ни барона, ни этой Сайи в зале я не вижу. Или их нет, или хорошо прячутся.

Император заходит в тронный зал решительным, размашистым шагом, громко вбивая каблуки сапог в мраморный пол. Все единой волной склоняются в поклоне и по сигналу специально обученного человека, поднимаются.

Его Величество усаживается на трон, хмуро осматривает присутствующих. На секунду задерживается на нашей паре и начинает прием. Ему постоянно подносят какие-то прошения. Один секретарь их зачитывает, после резолюции монарха второй секретарь пишет разрешение или отказ, третий секретарь подносит написанный документ императору, тот, бегло глянув текст, ставит свою печать и подписывает. И так сто раз по кругу.

Час проходит. Полтора. Чувствую, мои ноги просто жутко устали в туфлях на каблуке. Невзначай приваливаюсь к плечу герцога, который поняв все без лишних слов, переносит вес тела на ту сторону, куда я уперлась, поддерживая меня. Думаю, он бы и приобнял, но этикет не дозволяет подобных излишеств в присутствии монаршей особы.

Два часа император вымораживает свои подданных. А потом, внезапно обращает внимание на всех нас. И принимается выслушивать тех, кто стоит в зале.