— Настя опять опустилась на скамеечку и снизу вверх посмотрела на мать. — Что теперь делать, мама? Я вовсе не уверена, что полиция найдет их. Посмотри, они даже не смогли определить, как вор проник в мою комнату. — Она взяла мать за руку, и они вместе подошли к окну. — Ни по какой водосточной трубе он и не думал подниматься, иначе его одежда сильно испачкалась бы, и мы смогли бы обнаружить кусочки ржавчины, следы от копоти на подоконнике, на полу или на ковре. Кроме этого, на улице с вечера шел дождь, но где ты видишь грязные следы? Отсюда вывод — вор проник на крышу через чердак и спустился в мою комнату по веревке.

— Настя, — Ольга Ивановна всплеснула руками, — ты рассуждаешь, как настоящий сыщик.

— При чем тут сыщик? — Настя устало улыбнулась. — Просто и папа, и Курей учили меня в свое время обращать внимание на подобные мелочи. Прежде это помогало мне в тайге, а теперь, видишь, и в повседневной жизни пригодилось. Но что толку? В тайге легче сориентироваться, чем в этих закопченных джунглях. — Она высунулась в окно чуть ли не по пояс и, извернувшись, посмотрела на крышу.

 — Кажется, я действительно права. Он вполне мог спуститься отсюда. Смотри, — она потянула мать за руку, и Ольга Ивановна вслед за ней выглянула из окна. — Вон за ту печную трубу можно легко привязать веревку. — Женщины отошли от окна. Настя вновь села на свою скамеечку и на мгновение задумалась.

Ольга Ивановна с удивлением смотрела на дочь. Несмотря на волнения и переживания последних дней, сейчас Настя преобразилась и словно ожила, занимаясь этим маленьким расследованием. На ее щеках появился румянец, глаза заблестели. Ольга Ивановна мысленно перекрестилась.

Слава богу, возможно, это неприятное для всех событие отвлечет ее от воспоминаний о графе Ратманове и она достаточно легко и спокойно переживет его скорое венчание…

Настя подняла голову:

— Сейчас я могу сказать с полной уверенностью, что это человек недюжинной силы, ловкости и смелости… — Она посмотрела на мать. — А в полицию все-таки следует заявить. Чем черт не шутит, а вдруг и вправду сумеют определить, кто на такое решился. Помнишь, тогда в имении кто-то рылся в твоих бумагах?

— Конечно, помню, — Ольга Ивановна приподняла в раздумье брови.

 — Не хочешь ли ты сказать, что в этом замешан кто-то из наших друзей? Побойся бога, Настя! Райкович с его кривой ногой? Глафира? Дарья, под которой при первых же шагах вся черепица обрушится? Неужели ты веришь, что кто-то из них способен скакать, да еще ночью, по крышам?

— Не забывай, что есть еще один человек, которому об этом известно, и учти, ровно столько же, сколько и нам…

— Настя, о чем ты говоришь? — произнесла с укоризной Ольга Ивановна.