Потом выпрямилась и спросила:

— В моей комнате сегодня убирали?

— Я только разбросанные вещи и бумаги собрала, — подала голос Ульяна, — но как только вы спуститесь к завтраку, я непременно все приведу в порядок.

— Хорошо. — Настя посмотрела на Глафиру, потом на мать. — Мама, мне нужно с тобой поговорить.

Глафира поджала губы, но из комнаты вышла, сославшись на то, что ей необходимо распорядиться насчет обеда.

Настя подошла к Ольге Ивановне и села на маленькую скамеечку подле ее ног.

— Мама, я знаю, за чем приходил грабитель. Он украл мой саквояж!

— Саквояж? — удивилась Ольга Ивановна.

 — Но что в нем ценного, в твоем саквояже?

— В том-то и дело! — вздохнула Настя и с виноватой улыбкой посмотрела на мать. — Прости, но я кое-что скрыла от тебя. Меня просил об этом папа, и я думаю, у него были на то причины…

— Папа?! О чем ты говоришь? Тебе что-то известно о его гибели?

— Нет, мама, — Настя погладила ее по руке, — к сожалению, об этом мне ничего не известно, но за несколько дней до свадьбы…

Настя рассказывала долго и подробно, и как встретился ей незнакомый человек, и как передал ей письмо от отца и его записи.

И про то, как они беседовали с дядей Равилем и чем закончилась эта беседа… Даже призналась в том, что ее бывшему жениху известно об образцах и документах отца…

Ольга Ивановна дочь не прерывала, но за все это время ни разу не шевельнулась, сидела как деревянная, и порой Насте казалось, что мать ее не слушает, а думает о чем-то своем. Но стоило дочери остановиться, чтобы перевести дыхание, собраться с мыслями или вспомнить какие-то подробности, мать требовательно и с нетерпением смотрела на нее, ожидая продолжения.

— Ну, вот теперь ты все знаешь, — закончила Настя свой рассказ и виновато улыбнулась, — прости, что не сделала этого раньше.

— Не могу поверить, что Костя подозревал меня в чем-то, — прошептала мать, — но почему он тогда не позволил говорить мне об этих документах?

— Мама, я не допускаю мысли, что он тебя подозревал. — Настя встала, обняла мать за шею и поцеловала в щеку. — Дядя Равиль полагает, что в его записках объясняется, почему папа это сделал. Но я представления не имею, кому могли понадобиться и документы, и образцы. Вероятно, кто-то знает о том, что он открыл богатое месторождение, ничем другим я это объяснить не могу.

— Настя, нужно заявить о пропаже в полицию…

— Подожди, мама. — Настя прижала пальцы ко лбу. — А где бумаги дяди Равиля? Они должны были остаться в кабинете.

— Я забрала их к себе, но смотреть еще не смотрела."

"— Там должна быть расшифровка первых пяти листов папиных дневников. Возможно, я сумею прочитать папины записи с их помощью. О господи, — она хлопнула себя по лбу, — я совсем упустила из виду, что они исчезли вместе с образцами.