Сижу, потягиваю коктейль, наблюдаю за танцующими, хотя нет, скорее, дрыгающимися в конвульсиях людьми.

- Потанцуем? - звучит за спиной грубый голос.

Замечаю, что мужчин рядом со мной уже трое - и они буквально окружили меня.

- Да, конечно, но попозже! Мне нужно в дамскую комнату, - как можно непринужденней говорю я и встаю.

Уши заложило от громкой музыки, во рту неприятный привкус, голова кружится, а горло першит - еще не хватало заболеть. На ватных ногах иду в сторону уборной.

Чувство усталости сменяется каким-то необъяснимым весельем с нотками бесшабашности. Останавливаюсь в коридоре и подрагивающими пальцами набираю номер Макса. Сейчас я ему все выскажу!..

***

Настойчивый солнечный лучик пробивается сквозь щель между шторами и светит прямо мне в лицо, заставляя чуть приоткрыть глаза и вновь зажмуриться. Просыпаться не хочется.

Поворачиваюсь в необыкновенно мягкой постели, путаюсь в шелковых простынях. Терпеть не могу такую ткань, слишком скользкая и холодная, и откуда это вообще здесь?! Каждое движение отдается тупой болью в голове. С трудом открываю глаза, закрываю - и в панике распахиваю их вновь.

Я не узнаю окружающей обстановки. Бордовые габардиновые шторы, массивная мебель цвета дуба венге, зеркальное панно над кроватью, на стенах - бежевые обои с абстрактным рисунком.

Где я, черт возьми?

В ужасе осознаю, что абсолютно не помню, как покидала клуб. Олег, барменша, три амбала. Все словно в тумане

На пороге комнаты, ухмыляясь, стоит Максимилиан...

Ранее. Максимилиан

Последние несколько дней стали для меня сущим адом.

Поздней ночью после выставки я приехал в больницу к отцу. В приемной уже сидела заплаканная Виола. Ничего толкового добиться от нее я так и не смог. Размазывая по лицу слезы вместе с макияжем, она лишь пролепетала:

- Мне позвонили из больницы - и вот я здесь. Доктор сказал, Толика нашли в какой-то подворотне у ночного клуба ""77"". Слава богу, случайный прохожий вызвал скорую, иначе... - мачеха разрыдалась.

В этот момент из палаты папы вышли двое полицейских. Видимо, брали показания.

- Вы найдете этих негодяев? - бросилась к ним в отчаянии Виола. Я придержал ее за руку и поспешно притянул к себе.

- Анатолий Стравинский отказался от дачи показаний. Сказал, что упал, - и заявление о побоях писать не собирается, - развел руками один из блюстителей порядка, невысокий и полноватый.

- Упал? - вскрикнула мачеха, вырываясь из моей хватки. - У него же вместо лица - месиво!

- А вы поговорите с ним и убедите подать заявление, - подключился второй полицейский, щуплый и молоденький, видимо, новичок. - А наши полномочия на этом заканчиваются, - пожал плечами.

И оба поспешили удалиться.

Виола уткнулась мне в грудь, надрывно всхлипывая.