Назвать любовью эти чувства я не могу, но я скучаю, когда он долго не звонит, я рада слышать низкий бархатный голос в трубке, когда он всё же меня набирает, радуюсь его прилётам к нам в гости. Мне тепло рядом с ним, в такие моменты я ничего не боюсь, я знаю — он поможет, защитит, поддержит.

Кажется, я тоже взяла и влюбилась, во врага своего мужа, в моего врага когда-то. Бегать от себя я не собираюсь, и себе давно в том созналась — у меня есть чувства к Реутову. Да, он меня вынудил спать с ним, быть с ним, родить ему ребёнка. Он воевал с моим мужем у меня за спиной, и я до сих пор не знаю, так ли он непричастен к его гибели, и то, что Дима ее заслужил, ничего для меня не меняет.

Никто не Господь Бог, чтобы вершить чьи-то судьбы и устраивать самосуд, даже Реутов. Это по-прежнему меня грызло, что я поддалась чарам того, кто повинен — возможно — в смерти супруга, что поддалась другому мужчине, едва минуло несколько месяцев с даты гибели супруга, что посмела принять такого…

Я не знаю, как простить его, но ещё больше я не знаю, как простить саму себя. Каждый новый день — борьба совести, здравого смысла с незваными и непонятными чувствами к сильному мужчине, который желает, чтобы я принадлежала ему несмотря ни на что, готов на многое, чтобы склонить меня на свою сторону, и у него, надо заметить, это получается! Но я всё ещё не могу договориться со своей совестью, чтобы просто отпустить вожжи и окунуться в омут с головой.

И всё же это были прекрасные встречи. Он постоянно что-то выдумывал для меня. У нас было свидание на крыше, ужин при свечах и танец на открытом воздухе, мы летали на вертолёте над Израилем и наблюдали за падающей кометой в телескоп.

У меня никогда не было таких интересных и насыщенных свиданий, как с Владом. То, что он красил мои дни и отвлекал от плохих мыслей — вовсе не пустые слова. Ещё немного, и я сдамся в его тёплые руки…

Ещё одним поводом для беспокойства стало известие о поле будущего ребёнка. Когда врач утвердительно сказала, что у нас будет девочка, я долго не могла собраться с мыслями. Дочь, всё-таки дочь, не сын. И как мне сказать об этом Реутову? Вдруг, он разозлиться и опять мне наговорит гадостей, как он делал это раньше? Вдруг он больше не захочет помогать нам, раз я не смогла родить сына? Понимаю прекрасно, что моей вины тут нет совершенно, женщина не может влиять на пол малыша, да и со стороны мужчины это почти невозможно, но всё равно переживала, что Влад окажется в этом вопросе невеждой или просто станет вредничать, обвиняя меня в несостоятельности как женщину.

Но скрывать смысла я не видела и честно сказала об этом. На моё удивление, Влад вовсе не стал злиться.

____

— Девочка, — задумчиво протянул он. — Дочка, такая же красавица как её мама.