Хоть здесь и была Тая, но в отсутствии Лены только днём, всё равно мне казалось, что я остался один словно сирота. Никогда раньше я не чувствовал себя одиноким, до того момента, пока порог моего дома не переступила она. Прошло всего ничего времени, а я уже не понимаю, как дальше жить одному. Нет, не так. Как дальше жить без неё. Моё одиночество, которое раньше было всегда для меня комфортным, привычным и родным, стало давить бетонной плитой на грудь. Вечерами никто не встречает, пусть даже и хмуро, не шлёпает тарелку на стол с ужином, не кидает гневные взгляды янтарных глаз и ядотвитые фразы.

В голове услужливо всплыл образ рассерженной Калиновской. Глаза горят огнём, губы надула, подбородок задрала вверх, аппетитная грудь вздымается от частого дыхания. Возбуждает. Гордая Тигрица. Она никогда не сдавалась, как бы я её не гнул. Это дико бесит и точно так же неистово заводит до исступления. Она всегда борется, не теряет себя и имеет гордость. Прекрасная Нефертити.

Послонялся по дому без цели как неприкаянный. Той жизни, что была у меня до Лены, больше нет. Всё же сходил в душ и засел в кабинете с сигарой и виски. Мысли так и лезли в голову одна за одной под сизые клубы дыма.

Да, меня злит, когда она огрызается и довольно ощутимо кусает. И моя вина в том есть, прямая вина. Это я её вынуждаю быть рядом, а не она меня. У неё есть поводы обижаться, я это понимаю. Всё понимаю, но тайно мечтаю, что однажды увижу эту любовь и преданность в её глазах в свою сторону, с какими она смотрела на своего мужа. Сколько раз я представлял, что заберу её себе и она будет только моя, родит мне сына. Совесть очень долго боролась с запретной страстью к жене друга, когда-то друга. И я бы не посмел влезть, если бы знал, что он ею дорожит и любит Лену.

Окончательно меня добило его к ней отношение в последнее время, бесконечные измены и то, что он поставил её на кон в карты. Калиновская спрашивала, почему же я согласился? Да потому, что лучше тогда я, который ей зла не желает, чем кто-то другой, кто просто будет забавляться ею, затрахает до смерти или убьёт как-то иначе, когда она будет сопротивляться. Она просто не понимает, от каких людей я обезопасил её, забрав выигрыш себе.

Вспомнил тот самый разговор перед выстрелом в квартире Димы.

Я не гнал его к этому, я не толкал его к долгам, как многие думают обо мне. Он влез в долги сам, не мог остановиться, никого не слушал. Я просто забрал то, что причиталось мне — акции компании. Убивать я его не собирался, но и отнять всё, что есть тоже не смог — из-за Лены. Не смог выкинуть её и ребёнка на улицу, но в итоге это все равно сделали кредиторы.

Убивать Калиновского не хотел, ровно до угроз в сторону жены и сына. У меня как пелена на глаза опустилась. Они просто налились кровью, душу драла когтями ярость.