Вы не слепой!

— Иванна.

— Если не попробую, буду жалеть всю жизнь. Вы сами меня научили этой истине. Вы сейчас ненастоящий. Вы так долго носите маску, что забываете, кто вы под ней. Я хочу разрушить вашу броню.

— Не надо. Есть такое понятие, как табу. — Тяжелый досадный вздох, и он запускает пятерню в мои волосы, сжимая их на затылке в кулак.

Кожу словно кипятком обжигает.

Запрокинув голову, я непроизвольно стону, закатывая от приятных ощущений глаза и прикусывая губу.

— Когда-нибудь я это сделаю, Максим Андреевич. Клянусь. Вы станете таким же уязвимым, как я сейчас перед вами.

— Дурочка… — доносится до моих ушей сквозь вату. Чуть распахнув веки, замечаю, как Пожарский задерживается взглядом на моих губах. — Что ж ты творишь, Ваня? По хорошему прошу: уходи. Даю тебе последний шанс. То, что я могу предложить после этой ночи, тебя явно не устроит. Слышишь?

В голове полный туман. Слышу, но не совсем понимаю, о чём он говорит.

Его ароматное дыхание касается моих губ. Щекочет и будоражит.

Я втягиваю влажный и теплый воздух с нотками алкоголя и от кайфа схожу с ума.

Не представляю, что он может мне предложить, но это так неважно сейчас…

Важен только этот момент.

Блуждающие по коже мурашки. Сплетение не только дрожащих тел, но и напуганных душ. Невесомое прикосновение губ. Грохот ошеломленных сердец — вот что важно!

Я боюсь шелохнуться, чтобы не спугнуть это чудесное мгновение. Чтобы не просочиться, как песок, сквозь пальцы его рук. Ведь утро так близко.

Держи меня, Макс…

Держи крепче…

Пожалуйста, держи.

— Уходи, — грудной голос погружает меня в транс. Губы Пожарского на мгновенье таранят мои. Разят током и обжигают. — Беги от меня подальше, Ваня… Беги.

Прогоняет, а сам ещё крепче заключает в собственнические объятия. Да так сильно, что кости трещат.

Ненормальный!

Совсем со своими тараканами не дружит? Как это вообще понимать?

— Замолчите… — горячо прошептав, тянусь вслед за отдаляющимися губами, — потанцуйте со мной, Максим Андреевич…

— И-и-ива… — сдавленное рычание снова опаляет мой рот. Наши губы так близко, аж кожу щиплет. — Не провоцируй, малыш. Не надо. Последний шанс тебе даю.

— Он мне не нужен.

Поражаюсь себе, встаю на носочки, целую уголок его рта. Веки сами от счастья опускаются.

Чувствую, как мир начинает вращаться вокруг меня ещё быстрее. Чтобы устоять на ногах, крепче вцепляюсь в мужские плечи. Между логикой и поступками обрывается связь.

Что я делаю?

Господи, что я творю?

— Знаю я таких смелых. Насквозь их вижу. Потом жалеть начнешь. — Пожарский в ответ ведет кончиком носа по моему. Так щекотно. До мурашек приятно. — Не вздумай в меня влюбляться. Слышишь, Ива? Нельзя.

— Не буду… — отмахиваюсь, лишь бы замолчал и не травил душу своими невыполнимыми требованиями.