В чём я уеду домой? В его трусах и рубашке?

— Оставь!

Командный голос вынуждает вздрогнуть.

Находясь в каком-то туманно-суматошном помешательстве, я приступаю хаотично собирать столовые приборы и с грохотом опускать их на тарелку.

Макс вырастает передо мной за считанные секунды. Высокий. Угрюмый. Пугающий. Но такой притягательный! Чертов магнит. Такой домашний и временами растерянный.

— Что ты творишь? — шипит, вырывая посуду из рук. Она выскальзывает из его пальцев на пол.

Всё вдребезги. Всё!

Громко. Оглушающе громко разбивается.

Как и моя душа. Крошится и царапает нутро острыми звенящими осколками.

Задыхаюсь. Лёгкие сжимаются от нехватки кислорода. В груди печет. Адски горит огнем.

Такого неописуемого отчаяния я ещё никогда не испытывала. Хочется разодрать нутро до крови.

— Я не знаю… — всхлипываю, хватаясь за очередную тарелку.

— Прекрати! — дернув меня за плечо, притягивает к себе. Роняю дорогой фарфор на пол, врезаясь в твёрдый как камень торс. Нос ударяется в грудину. Под сжатыми веками собирается жгучая пелена влаги. Сделав резкий вдох, чувствую, что уплываю. Всё кружится и рушится передо мной.

Песком рассыпается. Видимо, слегка перебрала алкоголя. Или же это его запах на меня так влияет. Не знаю зачем, но я продолжаю им дышать. Жадно дышать и сходить с ума.

— Платье, должно быть, высохло, — хрипит Пожарский севшим на эмоциях голосом. — Я могу дать тебе свои вещи. Что-нибудь подобрать из гардероба мамы. Она половину не носила. Если ты не против, конечно…

— Хорошо… — сдавленно выдыхаю, заживо сгорая изнутри."

"Все-таки отправит меня домой. Тогда зачем соблазнял? Зачем ему досталась моя невинность? Боже, это так смешно звучит. Словно высшие силы поиздевались надо мной.

Оставили плеву для этого мерзавца, который свел меня с ума. Так глубоко пробрался под кожу… и что-то из сердца вытащил. Какой-то важный винтик, без которого оно больше никогда нормально работать не сможет. Только наполовину.

— Ива?

— Отпустите, — тихо шепчу.

— Что с тобой происходит?

— Спросите себя об этом. Что происходит с вами? Зачем приручали меня? Зачем ломали?

Психую. Просунув между нами ладони, пытаюсь освободиться. Но Пожарский лишь крепче стискивает объятия. Вдавливает моё тело в своё. Так крепко и яростно, что у меня дыхание спирает и темнеет в глазах.

Грудную клетку тисками сжимает.

— Тише-тише, малыш. Успокойся. — Монстр натужно выдыхает в макушку горячий воздух.

Зачем? Господи, зачем он это делает? Зачем он мучает меня?

Скольким глупым девушкам он задурил голову?

— Послушай, Ива. Если останешься, будешь потом жалеть. Я не тот, кто тебе нужен. Серьезно. Лучше всё это прекратить, пока не поздно.

— Поздно, — прохрипев, я поднимаю на него полный боли и обиды взгляд. — Только слепой этого не заметит.