— Зачем мне с вами греться?

— Потому что я не хочу, чтобы ты сегодня покидала этот дом… — охрипший, вибрирующий голос звучит у моего виска. Будоражит слух острыми, опасными интонациями. Задыхаюсь от волнения.

Боже, как я могу ему помочь, если сама нуждаюсь в помощи?

— Я так решил… — он выдыхает горячий воздух мне в ухо, и я каменею от всей этой нездоровой ситуации. Не понимаю, что со мной творится и где я нахожусь.

Если Максим Андреевич сейчас же меня не отпустит, я точно умру от разрыва сердца. Погибну в его крепких и на удивление нежных руках…

— Ива? — будто сквозь вату доносится его грудной голос.

Я едва дышу. В горле пересыхает. В ушах бешено барабанит пульс, почти полностью оглушая громогласными ударами.

Это не Илья. Это взрослый, опасный мужчина, который ощущается совершенно по-другому.

От контакта с Максимом Андреевичем меня трясет так, словно он не человек, а высоковольтный оголенный провод."

"Мамочки… Что это?.. Страх?.. Или что-то иное?.. Мне незнакомы эти ощущения, не могу подобрать подходящих слов, чтобы описать происходящее со мной.

Господи, я хочу домой. Подальше от Пожарского! Подальше от этого ужаса!

Чувствую, как большой палец Монстра Андреевича неожиданно и как бы невзначай касается сквозь рубашку чашечки лифа, аккуратно скользя вверх-вниз, поглаживает грудь около скукоженного соска. Меня снова сотрясает. По телу разбегаются горячие импульсы. Сердце обрывается и камнем падает вниз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Почему это происходит? Что Пожарский делает со мной? Почему моё тело ноет и искрит? Слишком остро реагирует на прикосновения взрослого незнакомого мужчины? И, что хуже всего, эти ощущения мне совсем не противны. Наоборот, они необычные, волнующие, будоражат каждую клетку моего тела. И они совсем не такие, как с Ильёй.

Бож-ж-же… Что за черт? Кажется, я рехнулась…

Куда подевался инстинкт самосохранения?

Ива, соберись!

Пожарский всего лишь не позволил тебе упасть, а ты едва не поплыла от накативших эмоций.

Максим Андреевич не тот, кем хочет сейчас казаться! Возможно, поиграет с тобой, поломает и выбросит, как ненужную куклу. И все его слова про то, что не обидит, окажутся просто словами.

— Малыш? Ты там ещё жива? — низкий бархатный голос скользит по нервам, вынуждая каждый волосок на теле становиться дыбом. — У тебя тахикардия. Перестань нервничать. Врачам это несвойственно, — с долей насмешки заявляет Максим Андреевич.

Градус напряжения тут же падает. Подключив второе дыхание, я молча вырываюсь из тёплых рук Пожарского. Пулей взлетаю по лестнице наверх. Свернув по инерции влево, останавливаюсь напротив дальней двери.