Мать вашу… Что с ней делать, сука, когда планы меняются каждую секунду? — Тимур, ментов ко мне пришли. У меня в доме незваная гостья.

— Что?.. — встрепенувшись, Иванна подрывается с пола. Рванув ко мне, хватает за плечо тонкими пальчиками. — Господи, пожалуйста, не надо ментов. Я ничего здесь не трогала. Только рубашку одолжила. Я вам её верну. Хотите, прямо сейчас? — судорожно приступает расстегивать пуговицу на рубашке. Пальцы не слушаются. Безуспешно дёргают за ткань. — Я сейчас. Сейчас… — частит задушенно. — Надену пальто и уйду… Пожалуйста, Максим Андреевич, отпустите…

Застываю в моменте с трубкой у уха и тупо пялюсь в девичьи глазища. В них, кроме мольбы о помощи, ничего не высвечивает. Абсолютно ничего.

Совсем крышу унесло, Макс?

Встряхнув головой, ощущаю, как в груди все еще кипит и клокочет злость, вот-вот рванет.

Блять! Я всего лишь хотел побыть один.

— Отбой, Тимур, — остываю, с шумом выталкивая из легких воздух. — По поводу девки я погорячился. Остальное всё в силе.

Сбрасываю звонок. Убираю мобильный в карман брюк. В который раз прохожусь по девчонке оценивающим взглядом. Стоит в одном капроне на холодном полу. Под ногами битое стекло.

— Почему ты без обуви? — интересуюсь, направляясь к ящику, где хранятся чистые домашние тапочки. Выуживаю для нее пару.

— Не хотела пачкать музейные полы.

Усмехаюсь очередному недоумению, в которое она меня ввергает за этот короткий вечер.

— Тапки обуй, постирочная фея, не то простудишься."

"Сажусь перед ней на корточки. Под тихий девчачий всхлип, обхватываю тонкую лодыжку. Стряхиваю со ступни осколки. Потом с другой. Ива, вцепившись в мои плечи, покорно просовывает ноги в домашнюю обувь.

— С-спасибо… — выдыхает, когда я поднимаюсь и нахожу глазами её растерянный взгляд.

— Ты в курсе, что хорошие девочки в таком провокационном виде не расхаживают в домах незнакомых дядь?

Краснеет, опуская глаза в пол.

— Максим Андреевич, можно, я вызову такси?

— Нельзя, студентка Никитина. Ты клялась на крови не бросать больных и нуждающихся в помощи. Заштопаешь рану, потом я решу, что с тобой делать дальше. Будешь умницей — я тебя не обижу. Поняла?

Кивнув, нервно сглатывает.

— Вот и отлично.

Глава 10

Ива

«Будешь умницей — я тебя не обижу…»

Не обидит?

Да он уже!

Слышать из уст старшего Пожарского, что я криворукая — это ещё полбеды, а вот то, что я блядь… Это катастрофа.

«Сволочь…» — проговаривая в уме, с трудом сдерживаюсь, чтобы не расплакаться перед ним.

И что значит: «Будешь умницей…»?

Что он имел ввиду?

Подчиняться ему? Исполнять все его прихоти? Какие именно?

Что мужчины требуют от шлюх?

Бож-ж-же… Я же помню, с каким нездоровым интересом он оценивал мою грудь, как пялился на губы, как окидывал меня голодным взглядом с головы до пят.