— Ксюша?…

— Ну что еще, Вань? — раздраженно закатывает глаза.

Пережив несколько секунд растерянности, беру себя в руки.

— Помоги мне вспомнить, пожалуйста. Ты же единственная, с кем я была в тот вечер в кафе. Мы выпили напитки, вышли из здания, а дальше началась какая-то муть и сплошные пробелы в памяти. Помню обрывками компанию девчонок, затем каких-то парней. Мы разговаривали, шутили, играла музыка, они откупорили шампанское… затем снова огромный пробел. Память словно отшибло. Кто те ребята? Я ничего не помню. Они мне что-то скормили? Утром я проснулась в своей постели с жуткой головной болью и с кучей вопросов, но тебя не было рядом. Я едва пришла в себя.

— Я их не знаю, Ваня, — отвечает Ксения, нетерпеливо поглядывая на дверь, за которой идет лекция по вскрытию трупа. — Просто случайные прохожие. Праздновали чью-то днюху. Ты выпила немного вина и тебя стошнило. Мы сразу же пошли домой. Ты упала на кровать и вырубилась. Всё! Что ты ещё хочешь от меня услышать? Ты проспала всю ночь. Утром мне пришлось уехать домой. У матери была истерика. Я не стала тебя будить. Надеюсь, вопросы исчерпаны? Я могу идти?

Выдернув свою руку из моей хватки, Ксения сбегает, оставляя меня один на один с моими мыслями. Только как бы я не пыталась напрячь память и вспомнить ещё хоть что-то — всё зря. События того злосчастного вечера остаются по-прежнему стертыми, как будто я и вправду крепко спала…

* * *Толкнув массивную железную дверь, захожу внутрь последней. Морщусь от неприятного запаха. В помещении морга столпотворение из санитаров и студентов. Выбираю место поближе к столу, на котором приготовлено для вскрытия тело.

— Хочешь батончик? — одногруппник Андрей неожиданно протягивает к моему носу свой утренний перекус. — Протеиновый с арахисовой пастой. М-м-м…

Я смотрю на сладость, покрытую молочным шоколадом, и меня начинает мутить.

«Боже, как он это ест?» — задаюсь вопросом, вспоминая, что совсем недавно я сама любила уплести 1–2 батончика с карамелью и лесными орехами. Сейчас словно отвернуло. Видеть их не могу, не то что переносить на запах.

— Отвали, Чернов, — шикает однокурсница Вера.

Стоя с несчастным видом, девушка прикрывает нос платочком. Лицо бледное, ни кровинки в нём. На стол с трупом и кропотливую работу патологоанатома Антона Васильевича совсем не смотрит. Отводит взгляд.

Как она собирается стать хирургом — большой вопрос…

Запах здесь и вправду жуткий, мало кто стерпит смрад разлагающихся тел, но меня в этот раз почему-то не пронимает. Я спокойно наблюдаю, как острое лезвие скальпеля отделяет кусок кожи от мертвой плоти…"

"— Зря. У меня ещё пирог с капустой есть, — озвучивает Чернов, пробуждая нереальный аппетит.