Они долго меня лечили. Но врачам ведь не объяснить, что таблетки тут не спасут, мне бы время назад уметь поворачивать.

И не быть такой доверчивой идиоткой.

А потом жила у родственников заграницей. Перестала краситься и покупать красивые вещи, в настоящую мышь превратилась, синий чулок.

Все это время я пряталась. Но не от него, от себя. Почти придумала ему оправдание, так легче гораздо — когда оно есть.

Оно правду прикрывает, ту самую, неприятную — сама по себе ты ничего не стоишь, тебя любят за деньги отца, Эмма.

Сейчас я заново могу все начать. В новом городе. Сама.

И никаких больше мужчин.

Ни за что и никогда.

— Эмма Эдуардовна!

Обернулась на окрик.

И сильнее сжала в пальцах ремешок сумки. Захотелось подняться скорее на крыльцо и сбежать. Но на парковке полно преподавателей, и вот потеха для них будет смотреть, как новая училка улепетывает от студента.

— Доброе утро, Максим, — поздоровалась, когда парень поравнялся со мной.

С утра он сияет, словно солнце, на щеках и подбородке щетина — она делает его старше. Через плечо перекинут спортивный рюкзак, на пальце брелок с ключами от дорогой тачки.

— Я пропустил вчера, когда вы ушли, — он шагнул к крыльцу, вместе со мной поднялся по ступенькам. — Хотел до дома подвезти. А то вдруг. Кто-то будет преследовать.

— Максим, давай забудем про тот случай, — прошла в холл, когда парень открыл для меня дверь.

— Как забудем? — он усмехнулся. — Может, я впервые в жизни влюбился, Эмма Эдуардовна.

— Может, не будем говорить глупости? — отрезала.

— Моя любовь — не глупость."

"Остановилась и в раздражении уставилась на него.

Он стоит напротив и улыбается. Зубы белые, крупные, и на щеках ямочки. На макушке пристроились солнечные зеркальные очки. Он в белой рубашке и синем джемпере, натянутом на широких плечах, от него пахнет взрослым мужским парфюмом, и сам он — сгусток тестостерона, он на того парня безумного похож.

После которого я перестала верить мужчинам.

— Максим, у меня сейчас пара, — зажала сумку подмышкой. — Если у тебя вопросы не по программе — то до свидания.

— Вы жестоки, Эмма Эдуардовна.

Двинулась по холлу. И внутренне возмутилась, когда он нагло удержал меня за руку.

— У меня вопросы по программе, — широко улыбнулся парень, когда я обернулась. — Конец года, и я отстающий. Хочу вас нанять в качестве репетитора.

Это такой явный неприкрытый подкат, что с моего языка едва не сорвалась грубость. Я не успела.

Сзади к нему приблизилась студентка в красной кожаной юбке и тонкими руками обвила его талию.

— Макс, пошли покурим.

Он поморщился на это предложение, я выдернула руку.

— До свидания, — повторила и свернула к лестнице.

Достала платок из кармашка пиджака и промокнула влажный лоб.

Все нормально, это лишь первые дни так сложно.