В глазах камеристки промелькнул легкий испуг. Представила, как выглядит со стороны мое поведение, и сама ужаснулась."

"— Ничего дурного я не делаю, Вилма, — произнесла уже спокойнее и отошла от двери. — Никаких запрещенных ритуалов на крови. Просто пытаюсь выполнить задание распорядителя отбора, но я ведьма и пользуюсь теми средствами и знаниями, что мне доступны.

— А входить нельзя потому…

— Потому, что тогда вся моя работа будет напрасна, — продолжила я с улыбкой. — Ритуал не закончен и любой сдвиг рунического камня или прикосновение к столу чужого человека плохо обернется для меня.

Вилма заметно облегченно выдохнула и попыталась понимающе улыбнуться.

— Танцы совсем скоро, пора бы нам подготовиться.

— Снова переодеваться? — обреченно спросила и печально вздохнула. — Хорошо. Делайте, что нужна, Вилма. Я полностью в вашем распоряжении.

Принять ароматическую ванную оказалось самым простым. Самый сложным… откачать камеристку, когда она увидела выбранное мной белье. Чулки, кружевные подвязки… и бюстгальтер из тончайшего гипюра.

Накинула на себя шелковый халатик и подала камеристке стакан с водой: несчастная безвольно рухнула в кресло и прикрыла глаза, пытаясь справиться с чувствами.

— Если женщине почти тридцать, можно позволить быть немного раскованной и капельку сексуальной, — произнесла я и повернулась к раскрытому гардеробу.

— Кто вам это сказал? — донесся жалобный голос камеристки, заставив меня усмехнуться и вытащить из шкафа самое откровенное, на мой взгляд, платье.

— Мадам Дитрих, — улыбнулась, приложила к себе наряд и повернулась к камеристке, видимо, чтобы добить ее окончательно.

— Святая Благородица… — прошелестела губами Вилма и махом допила воду. — Если вы серьезно вознамерились надеть для танцев это… то следует идти до конца, — произнесла она решительно и рывком встала с кресла.

«До конца», в случае Вилмы, означало поднять волосы в высокую прическу, полностью обнажив шею и спину, чтобы они не прятали серебряную цепочку вдоль позвоночника.

Шею едва прикрывал кружевной воротник, а спину — прозрачная органа. Кружево на груди, которую поддерживает плотный каркас лифа, а юбка платья гладкая, переливающаяся, словно жемчуг.

Вилма оглядела меня придирчивым взглядом и выдохнула через нос, поджимая губы.

— Макияж сделаем ярче. Подчеркнем губы и глаза. Глаза у вас невероятные…

Я же беспечно пожала плечами и осторожно опустилась в кресло перед зеркальным трюмо.

Пусть Вилма делает, что считает нужным. Это не имеет особого значения… Я знаю исход этого отбора. И мне даже немного жаль остальных «невест»: они искренне на что-то надеются, не подозревая, что у них нет ни шанса.