— Он не Джи-Джи, — Ахмес вспомнил об огненном мече в своей руке, и теперь наставил его на Джахутимесу, — Он демон.

Демон закатил глаза, точь-точь как мой братец — избалованный сынок Главного визиря царя. Потом потупил взгляд, внимательно изучил отполированные ногти на правой руке, вздохнул. Мы терпеливо ждали, затаив дыхание. Наконец, Джи-Джи глянул на Ахмеса и проговорил:"

"— Ты прав, мальчик, я не слюнтяй Джахутимесу. Но я и не демон. Ты оскорбляешь меня, называя таким ничтожеством. Я устал гнить на самом нижнем слое Дуата, закованный заклятиями девяти богов.

Порой мне казалось, что я тут навечно. Но люди восстали против богов. Золотой век закончился. И тогда в Дуате появились демоны. Именно они принялись прорывать дыры между Дуатом и миром людей. И именно они дали мне надежду на освобождение.

— Чо это ваще за хрень! — сбил пафос рассказчика Сашка, — Лекцию я не заказывал. Просто скажи, кто ты и как тебя убить.

Глаза Джи-Джи сверкнули красным. Казалось, еще мгновение, и он испепелит Романова, но он сдержался. Ухмыльнулся, покачал головой, процедил глумливо:

— Я тот, кто придал тебе смелости.

Без меня разве решился бы ты овладеть такой желанной, такой сладкой девочкой?

— Что?! — это мы все втроем возмутились: я, Ахмес и Даша. Потому что наглая ложь!

А Романов только рот открыл, а потом закрыл.

— Ты уже дважды изгонял его из себя, — громко напомнила я ему, чтобы не терялся, — Ты его победил.

— Точно! — он усмехнулся, — Спасибо, Даш… вернее, спасибо, Танеферт.

— Как все сложно, — посетовал за нас тот, кто очень походил на моего кузена, — Но мне нравится, как я вас запутал. Перемешал как овощи в супе. Ты, Танеферт, доверилась своей подружке Тамит, даже не подозревая, как мы с ней дружны.

Бедняжка мучилась страхом, что ее лишат привычной дворцовой жизни, привилегий, любви и отправят стариться на краю пустыни. Мне было легко ее подчинить. И она послушно пустила меня в свое сердце. Вместе мы испортили твое зелье, и ты перенеслась вовсе не в тело матери царской, как хотела, а в далекое будущее.

Тут он глянул на Романова.

— С тобой было сложнее. Ты влюблен в девчонку, которая не обращает на тебя внимания. При всех твоих очевидных достоинствах. Тебя разъедала горечь и гордыня.

И я смог ненадолго подчинить тебя своей воле. Мелкие шалости, грязные мыслишки… поначалу ты не замечал моего присутствия. Даже когда придумал нацепить ведро со снегом на голову любимой девушке. Я развлекался с вами, если честно. Но потом ты испугался. Когда Даша упала и потеряла память. И ты вытолкнул меня из себя. А потом и вовсе научился бороться. С тобой стало скучно. И я нашел Дашиного дядю. Геннадий отличный экземпляр. Неуверенный, закомплексованный, неприкаянный. Словно создан для меня.