Его тон в сочетании с этим жестом произвел на нее ничуть не менее возбуждающее действие, чем оказало бы скольжение пальца по шее.

— И это, между прочим, правда. Я никогда не делаю комплиментов, если не имею в виду того, о чем говорю. Вам об этом известно, не так ли, моя сладкая?

— Н-неужели?

Она действительно узнала об этом после их ужасной совместной прогулки в парке. Он сообщил тогда, что находит ее нос слишком большим, и поэтому она не может считаться красавицей. И ведь это правда. Ему вообще не следовало об этом упоминать.

— А теперь чем вы рассержены?

— Не знаю, — солгала она, не желая признавать, что ее до сих пор мучают последствия его радикальной честности.

 — В моих волосах абсолютно ничего особенного. Они просто русые.

— Но они вьются от природы, стимулируя фантазию мужчины, провоцируют воображение, что, проснувшись поутру, первое, что он увидит, будут рассыпанные по подушке волосы.

Генриетта густо покраснела и запротестовала:

— Вы не можете знать, от природы ли вьются мои волосы или нет. И уж точно не в состоянии вообразить, как они выглядят с утра.

— Напротив. К концу вечера искусственно завитые волосы распрямляются, а в комнате с повышенной влажностью это происходит еще быстрее. Но в ту ночь на террасе, когда мы с вами познакомились, ваша шевелюра просто фонтанировала энергией.

— Хотите сказать, мои волосы были в полном беспорядке.

Дебен отклонился назад, положил одну руку на спинку стула Генриетты и, склонив голову набок, принялся внимательно рассматривать ее.

— Зачем вам нужно обязательно истолковать комплимент так, чтобы он звучал как критика? Вам следует научиться принимать похвалу как должное, а не ерзать на стуле, будто я сказал вам что-то непристойное.

Значит, его слова следовало воспринять как похвалу?

— Полагаю, я просто не привыкла к комплиментам, — нехотя призналась она.

— Я ни за что не поверю, что ни один мужчина не расточал красивых слов в адрес ваших волос с их восхитительной природной энергией и буйной жизнеспособностью.

Что ж, так-то лучше.

— Вы находите мои волосы восхитительными?

Генриетта тут же пожалела о том, что произнесла это вслух, но была просто не в состоянии сдержаться.

Наконец-то, наконец-то Дебен сказал хоть что-то позитивное о ее внешности!

— Видите ли, прежде никто мне ничего подобного не говорил.

Она нахмурилась, чувствуя себя обделенной наслаждением от осознания, что ему действительно нравятся ее волосы.

— В Мач-Уэйкеринге все мужчины явно слепы?

Генриетта бросила на него робкий взгляд и увидела застывшее на его лице озадаченное выражение. Что, в свою очередь, озадачило ее саму.