Очень скоро она горько пожалеет о том, что отказалась стать правящей королевой света. И тогда маленькая гордая пуританка приползет к нему на коленях.

— Скоро узнаете. А когда это случится, вспомните о том, что я обещал вам свое покровительство.

Когда они вновь подъехали к воротам, он направил лошадей прямо, затем повернул на Оксфорд-стрит.

Генриетта понимала, что своим отказом обидела его, но считала, что двух встреч вполне достаточно и будет лучше никогда его больше не видеть. Уж слишком этот мужчина властолюбивый. И слишком далек от привычной ей социальной среды. А еще необычайно умен, соблазнителен, опытен… ах, это для нее чересчур!

Она попрощалась с блистательным видением бального зала и аристократами, желающими танцевать с ней, и направляется домой к дорогой тетушке и дяде, Милдред и миссис Криммер. Словом, обратно в мир пантомимы Ковент-Гарден[6], ужинам в домах предпринимателей и балам, на которых она будет танцевать с сыновьями членов городского управления и купцов.

А когда вернется в Мач-Уэйкеринг, не будет испытывать угрызений совести за недостойное поведение.

Всю дорогу до Блумсбери лорд Дебен хранил молчание, на его лице застыло выражение крайнего неодобрения. Когда экипаж остановился перед домом тетушки и Генриетта стала высаживаться, он удивил ее. Бросив поводья своему возничему, выскочил из экипажа и подал ей руку, предупредив первый шаг.

— Мисс Гибсон, — резко произнес он.

Генриетта вздохнула, гадая, что он задумал на этот раз.

— Вы такая дурочка, — сообщил Дебен, осматриваясь по сторонам, словно желая как можно быстрее убраться отсюда. — Сами не понимаете, что говорите, раз отвергаете мое предложение. И пусть вы очень разозлили меня, я не могу распрощаться с вами просто так.

Дебен хотел заставить ее заплатить за грубость, отдав на откуп любителям позлословить, но при этом он не желал полностью разрушить ее репутацию. Девушка так наивна, неопытна, верит в доброту, приличия, искренность, дабы пристыдить самого дьявола.

Сжав ее руку, он посмотрел ей в глаза. Впервые за все время их знакомства выражение его лица было не издевательским или высокомерным, а искренним.

— В ту ночь на террасе дома мисс Твининг вы поспешили мне на помощь, хотя я в ней и не нуждался. Тогда я решил, что не могу просто забыть о таком необдуманно смелом и доблестном жесте.

По дороге в Блумсбери Дебен осознал, что сердится на мисс Гибсон за то, что она не осознает и не ценит, как редко он изливает перед кем-либо душу. А все остальное…

— Думаю, — произнес он, — в некотором роде мы с вами очень похожи. В вас сильно чувство гордости. Именно поэтому вы и укрылись за цветочными горшками поплакать, а не бросились к тетушке.