Ведь в ваших глазах я — эгоистичный ублюдок, — горько ответил лорд Дебен.

— Но если все, что вы говорите, правда, — воскликнула Генриетта, внезапно озадаченная одним несоответствием, слишком бросающимся в глаза, — отчего же тогда вы не посватались ко мне в традиционной манере? Зачем понадобилось все так усложнять?

— Потому что вы отказали бы мне, — уверенно отозвался он. — Да и как иначе? Вы и пяти минут не провели в городе, как узнали о моей репутации. Как может девушка с высокими моральными принципами всерьез рассматривать возможность связать жизнь с таким закоренелым ветреником?

На лице Генриетты появилось задумчивое выражение.

— Мне всегда было интересно узнать, отчего вы считаете себя воплощением зла. Вы ведь, подобно другим мужчинам вашего положения, не завсегдатай публичных домов, не держите армию любовниц, от которых избавляетесь вместе с их незаконнорожденными детьми, едва только они вам наскучат. Я никогда не замечала, чтобы вы злоупотребляли спиртным."

"Дебен поморщился от отвращения.

— Я не привык мутить сознание. Алкоголь притупляет чувства и делает дураками мужчин, которых при иных обстоятельствах я мог бы уважать. Неужели вы хотите, чтобы в обществе меня считали идиотом? — Он взмахнул рукой. — Но, подобно прочим мужчинам моего положения, я получил первый сексуальный опыт в борделе. Однако очень скоро я осознал, что слишком брезглив, чтобы становиться завсегдатаем подобных заведений, и завел целую армию любовниц, хотя и это быстро сошло на нет. Есть в подобных отношениях что-то торгашеское.

— О, понимаю! Замужняя женщина, по крайней мере, искренне жаждет заполучить вас для себя самой, а не из-за того, что вы могли бы ей преподнести в качестве подарка.

— Вы возносите эти связи на такую высоту, на какую им никогда не взлететь, — скрипнув зубами, отметил Дебен. — Вовсе они не хотели меня, а просто мечтали заманить в свою постель кого-то, кто сумел бы развеять скуку, которую они испытывали с собственными мужьями. И не нужно меня оправдывать. Я обращался с ними омерзительно. Раздевая их догола, одновременно демонстрировал им, сколь глубоко презираю их за нарушение брачных обетов. И им это нравилось, — добавил он, скривив губы. — Чем грубее я с ними обходился, тем громче гремела молва о моих способностях восхитительного любовника.

Генриетта покачала головой:

— Не понимаю, как вы довели себя до такого жалкого состояния? Почему просто не…

— Что? — Он горько рассмеялся. — Какой у меня был выбор? У меня здоровый сексуальный аппетит, но при этом я в высшей степени не переношу женщин. Как людей, — быстро добавил он, заметив, как глаза Генриетты округлились от удивления. — Зато я наслаждаюсь женскими телами. Жажду удовлетворения, которое могу обрести только в постели.