— Всем, кроме меня самой, очевидно, — парировала она. — Что-то я не припомню, чтобы ты вставал на одно колено и объявлял, что я сделаю тебя счастливейшим мужчиной в Лондоне, согласившись выйти за тебя замуж.

— Все потому, что я не такой идиот, — резко ответил он. — Да и к чему мне было так поступать? Я всегда знал, что брак со мной — предел твоих мечтаний. Но, видишь ли, старушка… должен признать, что я еще не готов остепениться.

— Еще. Не. Готов. Остепениться, — разделяя каждое слово, повторила Генриетта. Мысль о том, что он все же задумывался о женитьбе на ней, когда будет готов, не даровала ей утешения.

Ричард с ней не считался, и даже когда она приехала в Лондон, прямо на ее глазах и полностью осознавая, что делает, присоединился к толпе кавалеров мисс Уэверли и, похоже, даже выбился в любимчики.

Генриетте оставалось лишь благодарить Бога за то, что у нее открылись глаза на его истинную натуру. Если бы она стала его женой, он обращал бы на нее внимания не больше, чем на мебель в своем доме.

— Но я всегда понимал, что, когда буду готов, лучше тебя мне никого не найти, — поспешно добавил он. — Ну, перестань, — воззвал он, заливаясь краской. — Все же давно это знали. Мой отец… твои братья… А когда мы поцеловались, я решил для себя…

Выходит, этот поцелуй был чем-то вроде эксперимента, сможет он смириться с мыслью, что должен будет жениться на девушке, которую выбрал для него отец.

— Ты поехал в Лондон, думая, что твое будущее определено, — презрительно бросила Генриетта. — Решил, что покорил меня одним пустячным поцелуем. Знаешь, ты прав, утверждая, что лучше меня тебе никого не найти, — холодно произнесла она. — А я сделаю лучший выбор. Лорд Дебен…

Генриетта стала было отворачиваться от Ричарда, но тут он схватил ее за плечи и слегка встряхнул.

— Немедленно остановись, курочка. Не действуй сгоряча. Признаю, я не уделял тебе достаточно внимания, с тех пор как ты приехала в город, но полагал, что у нас целая жизнь впереди.

— Ты оказался не настолько обходительным, чтобы просто навестить меня в качестве друга семьи, не говоря уже о том, чтобы выказывать мне уважение, подобающее женщине, с которой ты намеревался провести остаток жизни.

— Но я по крайней мере не сделался предметом сплетен из-за неподобающего поведения. В отличие от тебя. Что, по-твоему, скажет твой отец, когда ты вернешься домой и он узнает, что ты выставила себя на посмешище?

— Если кто и выставлял себя на посмешище в этом сезоне, то уж точно не я. Наблюдение за тем, как ты семенишь у ног мисс Уэверли, как преданный спаниель, явилось для меня самым отталкивающим проявлением твоего неразумного поведения.