Если кто-то, не состоящий с Дебеном в столь тесном родстве, осмелился бы заговорить с вами на эту тему, вы дали бы ему от ворот поворот, не так ли? Но на меня-то вы не станете сердиться, верно? — Она склонила голову и округлила глаза, что придало ей сходство с маленькой девочкой, просящей купить ей в кондитерской сладости. — Если верить слухам, достигшим моих ушей, вы проявляете чудеса стойкости. Правильно делаете, что отклоняете ухаживания Дебена, которые вам неприятны. Смею заметить, гак действительно будет лучше для вас. — Леди Карлеон погладила руку Генриетты покровительственным жестом. Точно была дамой лет сорока, а не сверстницей. — Вот я и приблизилась к главной цели моего визита. Как только он поймет, что вы не позволите погубить вашу репутацию, разъярится. Вы выставите его дураком, и он захочет отомстить. Когда настанет это время, вам понадобятся друзья, моя дорогая девочка. В противном случае он найдет способ втоптать вас в грязь.

Нет, он этого не сделает! Он не таков. Даже если леди Карлеон и права в своем предположении, он никогда не станет вести себя столь низко. Для этого нужно всего лишь вспомнить то, как он обошелся с мисс Уэверли. Он хотел наказать ее, верно, но только не уничтожить. Да и Генриетту вовсе не пытался соблазнить. Как кто-то вообще мог о нем такое подумать?

Даже если граф решил начать соблазнять невинных девушек, неужели он стал бы сознательно останавливать свой выбор на ней из стольких-то возможных кандидаток?

— Полагаете, в это трудно поверить?

Должно быть, все мысли Генриетты можно было без труда прочесть на ее лице. Ей не удалось достигнуть успеха в карточных играх, которым ее пытались обучать старшие братья, она не умела скрывать своего восторга, если приходила хорошая карта, как и не выдавать разочарования, когда расклад оказывался не в ее пользу.

— Дебен никогда не показывал вам своего настоящего лица, скрытого за маской поверхностного очарования. Я его сестра и могу точно сказать, каков он, когда сердится. Его баловали с самого рождения, — с горечью в голосе констатировала леди Карлеон. — Он получал все, чего только мог пожелать, стоило ему лишь щелкнуть пальцами. Он и вырос с мыслью о том, что все люди живут на свете исключительно для того, чтобы развлекать его. Он вериг, что стоит выше всех остальных, и никогда не забывает указывать прочим на их место.

Генриетта поморщилась. Эта мысль ей тоже приходила в голову пару раз. Дебен не воспринимает ее всерьез и первостепенной считает собственную точку зрения.

— Это началось, когда он был ребенком, — продолжала леди Карлеон. — Если мы, его братья и сестры, случайно встречали его в Фарли-Холл, то должны были отвешивать поклоны.