— Если тебя это сделает счастливой, то я поставлю в нашей гостиной чучело и буду унижать его клинками каждое утро, — отшутился Ульви."

"Мама закатила глаза и чуть сдвинулась в сторону, чтобы не мешать Манике ставить на стол тарелку с жареными овощами.

— Какая прелесть! — тут же воскликнула она, рассмотрев угощение. — С утра просто мечтала съесть хоть немного перчика!

— Мама, ты же его не любишь! — Я с выпученными глазами наблюдала, как она принялась нагребать в свою тарелку то, что, вообще-то, принесли мне.

— Я? Да кто тебе такое сказал! — возмутилась она, ополовинив блюдо.

— Мы всегда покупали и готовили их только ради меня! — Хлопнув ресницами, я с повторным удивлением убедилась, что она действительно ест вареные овощи.

Да как?! Она их терпеть никогда не могла. Разве что морковь да лук в подливе. Ну салат со свежей капустой и все.

— Ну вкусы меняются, доченька, — мама, пожав плечами, умяла сочный толстый перчик.

— С чего это? — Я перевела взгляд на отца.

— Потом, доченька, — папа мягко приструнил меня. — Пусть мама ест, что желает. И побольше.

— Вы беременны, что ли?! — подала голос грымза, сидящая напротив.

— В таком возрасте!!! Что за стыд! Что люди подумают?!

Я побледнела. Отец замер с ложкой в руках. Ульви схватился за край стола и так сжал ладони, что костяшки пальцев побелели.

— Тетя, нельзя так, — пропищала вдруг осмелевшая Надия. — Ора Халима в самом расцвете сил. О каком возрасте здесь говорить?

— А ты молчи — рявкнула на нее Гюмзу. — И вообще, Сэтт, у нас был уговор! Я приехала сюда выдать свою подопечную за твоего сына. И я требую, чтобы ты сейчас же объяснился, почему Хэйл предпочел ей какую-то магичку, приживалку у твоего брата.

И не нужно мне рассказывать, что она истинная. Это смешно! Нелепо! Истинная у Хэйла была и сгинула в небытие. Или вы решили, что эта девка лучше Надии? Я требую...

— Я тоже требую! — Отец подскочил и, не заметив за своей спиной замершую с очередным подносом Манику, толкнул ее в сторону Ульви. — Требую чтобы вы закрыли свой рот!

Тарелка с жаренными на открытом огне перепелами с глухим грохотом упала на пол, а бедная служанка приземлилась на колени моего брата.

Все замерли и почему-то взглянули на орина Сэтта. Шумно втянув в себя воздух, он медленно поднялся.

В помещении повисло тяжелое, даже гнетущее молчание. На наш стол смотрели все. Кто-то с некой брезгливостью, кто-то с осуждением, но большинство все же с интересом, в ожидании свежей сплетни. И это жутко раздражало. Я поймала на себе взгляд Льюиса, холодный прищуренный, не по возрасту мудрый. Кивнув мне, он уставился на Гюмзу. Нехорошо так. Рядом с ним сидел Бран. Северянин, казалось, почернел лицом, озлобился. Никакой мягкости в его облике не осталось. Все внимание мужчины было сосредоточено на Надии.