— С ними ничего не случится, а нам надо обсудить все спокойно. Пожалуйста. Десять минут. Потом я их отпущу.

— Хорошо, — кивнула я.

Милорд вынес меня из спальни в прилегающую к ней комнатку, выполняющую роль гостиной.

— Простите, что ворвался вот так, посредине ночи. — Он усадил меня на диванчик. — Я почувствовал, что вы проснулись, испугались, а потом вам стало больно. И переполошился. Разрешите, я тоже присяду?

— Конечно.

Он подвинул себе кресло и уселся напротив меня.

— Вам не холодно?

— Нет. Каким образом вы чувствуете мой страх? Или мою боль?

— Сам точно не знаю, — быстро ответил хозяин дома — и я отчетливо поняла, что он лжет.

— И в тот момент, когда я была в пыточном подвале, вы меня тоже почувствовали?

— Да. Это был один из самых неприятных моментов в моей жизни… Если не самый. Я очнулся ближе к обеду. Отец был со мной… — В голосе милорда прозвучало бесконечное удивление.

— Да, — кивнула я. — Он был в поместье с ночи. Очень переживал."

"— Я сказал, что вы для меня сделали. Я ведь действительно все видел: и то, как вы старались меня спасти, и то, как вы сражались с этой тварью… А сам был беспомощным… Беспомощность — отвратительное чувство.

И унизительное… Потом, когда я очнулся, меня пытались убедить, что вы сбежали.

— С чего это так решили?

— Я так понимаю, что никто не понял, куда вы делись. Слишком много народа было в доме: следователи, военные, маги, лекари, контрразведка, охрана императора…

— У семи нянек дитя без глазу, — проворчала я.

— Еще одна присказка вашей родины?

— Совершенно верно…

Он помолчал. Потом заговорил с явной неохотой:

— В конечном итоге вас спас Вилли. Он видел, как вас увозили в экипаже.

На рассвете. Он смог прорваться к Джону и смог описать черную карету с решетками и мышиную форму.

— Спасибо ему, — вздрогнула я от воспоминаний.

— После этого вас стали разыскивать в Уголовной полиции.

— А это правда, что есть такой принцип — если подписано признание, то вина считается доказанной?

— Этот принцип касается добровольно подписанного признания, — уточнил милорд Верд.

— Ну, чтобы получить «добровольное» признание, не обязательно забивать. Можно не поить. Или бить кого-то из родственников. Или… отправить побеседовать с подозреваемым пыточных дел мастера.

Вы знаете, он удивительно убедителен.

— Простите меня…

— Мне несказанно повезло, что я вывела господина Монтесье из себя — это дало отсрочку. Пока он бил, потом меня лекари спасали, потом я без сознания была…

— Кто такой господин Монтесье? — В голосе милорда Верда было сплошное ровное равнодушие.

— Вам доложат, — рассердилась я. — И вообще, а что было бы, если бы я сломалась и подписала признание?

— В вашем случае — ничего. Я бы смог решить этот вопрос.