— Я просто представила, что после сочинения в академии унитазов для помывки не хватает…

Теперь хохотал и Джон. Сын совсем насупился, а Рэм отметил задумчиво-задумчиво:

— Да нет. С их количеством преподаватели как-то угадывают…

— А еще есть танцы, — продолжил жаловаться Пауль. — И преподаватель. Танцор такой…

И сын артистично изобразил лицом нечто жеманное, а положением рук — что-то нарочито изящное.

— Да… Наш «Ножку тянем» — это нечто.

— И сразу скакалкой по ногам, — продолжил Рэм. — Если что не так.

— Это действенный подход, — одобрил старый солдат. — Быстрее дойдет.

— А фехтование — классное! — вырвалось у моего сына.

Мы с Рэмом посмотрели на него с укоризной — опять молодежный сленг пробивается, даже сквозь другой язык.

— Мы сейчас учимся фехтовать двумя руками. В одной — шпага, в другой — длинный кинжал — дага. А еще преподаватель нам показывал, что можно творить, если на левой руке намотан плащ. Это нечто! Врачебное дело — это еще ничего, математика — она везде математика. А вот риторика — бе-е-е! Гадость.

— А мне нравится, — заметил Рэм. — Людей надо убеждать не только шпагой и дагой, но и словом.

— Просто словом без шпаги и даги плохо получается, — не согласился с ним Пауль.

— А мне нравятся занятия по магии, — проговорил Рэм.

— И мне, — не стал на этот раз спорить Пауль. — Я, оказывается, маг. С сильным потенциалом. Только развивать свой дар стал поздно.

— Ты не останешься без помощи, — ответил ему Рэм.

Мы прибыли обратно в столицу. Роттервик приветствовал нас шумом и суетой. И пусть это не шло ни в какое сравнение с Петербургом, я на секунду опешила. Отвыкла за эти дни от большого количества людей.

Сначала в магазин женской одежды отправили меня. Джон проводил, представил продавщицам и распорядился, чтобы я, после того как все подберу, пришла в кофейню на этой же улице.

— Кто первый закончит — тот и подождет.

Я кивнула, соглашаясь.

Исходя из того, что мне было как-то все равно, что на мне надето — платья-ночнушки мне не нравились, как-то нелепо я в них выглядела, — с покупками я управилась достаточно быстро. Даже если продавщиц и удивило мое требование, чтобы крючки и шнуровка были спереди, то виду они не подали.

— Слушайте, — попросила я их. — А можно как-то цвет платьев сделать другой? Не такой светленький?

— А что бы вам хотелось? — подошла ко мне женщина в возрасте, как я понимаю, хозяйка этого магазина.

— Чего-нибудь синего, — решилась я. — Ярко-синего.

— Синее платье, — задумчиво покачала она головой. — Вам, безусловно, пойдет, но… Это же не в моде.

— А что можно заказать… Не такое пастельное? — не сдавалась я.

— Есть платье цвета морской волны. Есть лазоревое. Может, бирюза…

— Давайте, — кивнула я.