— Вам известно, что делают с солдатом или офицером, не выполнившим приказ?

— В военное или в мирное время? — не могла не уточнить я.

Надо мной раздался довольный хмык.

— Значит — известно… От гауптвахты — до казни… В зависимости от ситуации. Это там, где мне все понятно. А дома, я могу или гневаться — но повод нелепый, — или уволить всех… И тогда искать еще кого-то. Экономок, кстати, за год я сменил семерых.

— А что так?

— Все никак не мог объяснить, что обо мне нельзя сплетничать. Особенно с посторонними. И не надо сливать информацию обо мне в газеты. Тем более явно выдуманную. И не стоит устраиваться на работу, чтобы получить допуск в мой дом и попытаться пристроить свою девственную титулованную родственницу в мои жены…

— Серьезно? — рассмеялась я.

— Этим как раз пыталась заниматься предпоследняя экономка.

Я уже хохотала в голос.

— Вот вам смешно, а если бы у меня была хоть мало-мальски приличная репутация, эта история ее бы уничтожила.

— А я всегда считала, что вопросами репутации больше озабочены дамы.

— Не без этого, но, согласитесь, когда все тебя обсуждают и хмыкают у тебя за спиной — в лицо мне это делать никто не рискует… — приятного мало.

— Согласна… Противно.

— Хотя, если вспомнить о моем происхождении, я, наверное, должен был уже привыкнуть.

— Наверное, все равно хочется, чтобы люди оставили тебя в покое.

— Именно так.

— А что с вашей последней экономкой? Та, которая собрала вещи в тот день, когда мы познакомились?

— Сдала информацию в газеты о… подробностях моей личной жизни.

Я так поняла, что его лирические отношения с некой графиней стали достоянием народа…

— А кто был до этих двух? Последних.

— Летом… Девочка, молоденькая совсем. Из всех самая приличная была. Забыл ее имя. Вера? Ника-Вероника ее звали.

— Как? — Собственное имя резануло сердце плохим предчувствием.

— Стойте, вас что, зовут так же? — удивился он. — А я сперва и не обратил внимания.

Я хмыкнула тихонько, отмечая замечательное свойство милорда — крайнее невнимание к окружающим его людям.

— Есть такое, — словно прочитав мои мысли, пророкотал вельможа. — Я плохо запоминаю все, что не относится к службе. Вот военные операции. Или обучение кадетов…

— Или дороги, которые находятся под вашим личным контролем, — вставила я.

— И дороги тоже… — в голосе за спиной послышалась усмешка. — А все мелочи вокруг… Я запоминаю плохо.

— Так что случилось с вашей летней экономкой? — спросила я. — Той, что была самой приличной?

— Да… Я же о ней заговорил. Госпожа Вероника попросту исчезла — ушла, не сказав никому ничего. Правда, я накануне разгневался на нее… Думаю, она испугалась этого и ушла.

— Вы настолько страшны в гневе?

— Да, — отрезал он холодно.