Я так обрадовалась, увидев не что-то светлое, а роскошное переливающееся платье темно-синего атласа, что, не раздумывая, указала на него.

— Милорд передавал, что на вас будут сапфиры. Синее платье опасно — могут не совпасть оттенки.

— Все равно, — заупрямилась я.

Ох, нелегкая эта работа… Должна признаться, я утомилась работать куклой. Меня одевали, раздевали, вертели, притирали, мазали, накручивали волосы чем-то горячим… Я устала — и у меня разболелась спина. А еще меня изо всех сил затянули в корсет. Тут я взбунтовалась, потому что поднялась, сделала несколько шагов — и поняла: я не то что есть — я дышать не могу.

— Э-э-э, нет. Так не пойдет. Любезные, перетяните меня так, чтобы можно было вдыхать и выдыхать, — приказала я.

— Но… — попробовала возмутиться та самая молодая, что не хотела признавать во мне госпожу.

— Я настаиваю.

И через минуту с облегчением вдыхала воздух. Его было не то чтобы много, но он был.

В седьмом часу ко мне в комнату постучалась Оливия. Она принесла украшения — колье и браслет. Девушки, меня собиравшие, вздохнули с облегчением — все совпало по цвету.

Я их поблагодарила и отпустила.

— Вы прекрасны, миледи, — искренне радуясь за меня, улыбнулись они.

Оглядела себя в зеркале — и ведь не поспоришь. Я просто себя не узнавала. Это платье придало фигуре утонченность, а образу законченность. Кожа словно мерцала, а высокие атласные перчатки подчеркивали нежность и изящество рук. Золото волос в высокой прическе, нежные черты лица.

— А в каком восторге милорд будет! — проговорила горничная и лукаво мне подмигнула.

— Оливия, я хотела попросить.

— Да, миледи.

— Поможете мне сегодня вечером выпутаться из этого наряда? Здесь одной не справиться.

— С удовольствием! — обрадовалась она.

Раздался стук в дверь.

— Миледи, — окликнул Джон. — Пора. Его Величество прибывают!

И я поспешила вниз. По крайней мере, попыталась поспешить. В подобном платье ступать можно было небольшими плавными шажками, безо всяких резких движений, потому что иначе кислород перекрывался намертво.

— И поесть мне не удастся, — пробурчала я. — А мы столько вкусного наготовили!

Но восторженный выдох «Ника!» в исполнении милорда Верда, когда он меня увидел, того стоил…

Я запомнила императора по той ночи, когда чуть не погиб Ричард, как странно похожего на милорда человека с неприятным, скрежещущим голосом.

Сегодня же он был совершенно другой. Может, потому, что не было такой страшной ситуации, может, потому, что он был рад за сына. А может, потому, что на сегодняшний вечер он решил взять выходной.

Благодушный человек, чуть уставший. Он с радостью поприветствовал меня и мальчишек. Искренне поздравил с помолвкой, изъявив желание познакомиться с моими родителями.