– Может, переместишься с пола на кресло, и мы продолжим разговор?

– Ах, они, видите ли, желают продолжить разговор! Придумали новый способ поиздеваться над беззащитной младшей сестрой?

И я поочередно посмотрела на каждого из братьев.

Вискольд встретился со мной взглядом, поморщился и начал изучать портреты родителей. На его красивом лице читалось сочувствие. Только что мне его сочувствие, раз он благословил Бергарда на порку?!

Арарат хмурился и отводил глаза. Ага, хоть кому-то стыдно! Уже лучше! Надо будет использовать его чувство вины в дальнейшей мести! А то, что я буду мстить – не вызывало сомнений!

С Бергардом сложнее… Мало того, что отшлепал, так и продолжает смотреть тяжелым взглядом, в котором нет ни капельки раскаяния! Ну, ничего, именно в отношении него я собираюсь применить самые жестокие и мстительные меры!

– Успокоилась? – холодно осведомился Бергард, и мне снова стало не по себе.

Возникло ощущение, что экзекуция поркой не ограничится…

Я демонстративно продолжала сидеть на полу.

– Нет! – фыркнула я. – А с тобой вообще не хочу разговаривать!

– А придется!

Я прищурилась.

– Что ты еще задумал, злыдень? Думаешь, я прощу тебя? Даже не пытайся ко мне подлизываться!

– Никто к тебе и не пытается подлизываться, Влада! Ты еще не поняла, что перешла рамки дозволенного? О том, как ты отшиваешь и оскорбляешь ухажеров, уже легенды ходят!"

"– Ну и пусть ходят! – закричала я, сделала резкое движение и поморщилась от боли. Проклятье, почему я не умею врачевать?! Одно заклинание – и боли как не бывало. А тут страдай! – Я давно и очень ясно дала понять, что не собираюсь выходить замуж! Не хочу! Почему меня никто не слышит? Почему вы думаете, что раз родились самцами, то все девушки непременно хотят выйти за вас замуж? Я не конкретно о вас, но о вас подобных! – я разошлась не на шутку. Теперь во мне бушевала не только праведная злость начинающей колдуньи, а и оскорбленное самолюбие девушки, мнение которой все благополучно игнорируют. – Мне восемнадцать! И мне еще рано замуж!

Братья молчали. И это было странно, потому что как только мне исполнилось шестнадцать лет, начались разговоры о предстоящей помолвке. И чем настойчивее навязывали жениха, тем яростнее я сопротивлялась.

– Хорошо, – продолжил Бергард воспитательную беседу. – Мы поняли, что ты не хочешь замуж.

– Вот и прекрасно! – воскликнула я, не желая замечать, как наэлектризован воздух в библиотеке. А ведь флюиды надвигающейся беды прямо-таки порхали перед носом, но почему-то зараза-интуиция сегодня отказывалась работать.

И это я поняла из следующей реплики брата:

– Владлена, на тебя сыплются жалобы от отвергнутых женихов.