А Жоржетта, мурлыкая под нос песенку, готовила гороховую похлебку к обеду.

В общем, плюнули мы, образно выражаясь, на истерику в курятнике и сбежали. Уходили огородами... А именно — через окно в моей башне.

— Я просто поражаюсь вам, — задумчиво сообщило нам фамильное привидение рода ди Кассано.

Он наблюдал за тем, как я перебираюсь через подоконник, а Лексинталь меня снаружи собирается ловить.

— Чему именно? — оглянулась я.

— Эрика? — дернул меня за ногу Лекс.

— Погоди. Тут ваш пращур поражается нам, — сдула я с лица прядку волос, выбившуюся из прически. — Кассель, что странного-то? Чему ты удивляешься?

— А я, кажется, знаю, — хмыкнул нынешний маркиз и, приподняв меня за подмышки, ссадил прямо из комнаты в объятия своего сына, стоявшего снаружи. — С вашим появлением, дорогая моя невеста, каждый день полон сюрпризов.

— Ой, да ладно. Вы постоянно сбегали от своих невест, мне слуги всё рассказали.

— Но ни разу я не делал этого через окно. Я взрослый серьезный мужчина, а из-за вас веду себя, словно пацан. Почему мы не могли уйти через парадный вход?

— Ути-пути! — погладил воздух над головой своего потомка Кассель. Кроме меня этого никто не видел, и призрак распоясался, кривлялся и корчил рожи. — Мальчик снова вспомнил, что он живой.

— Я же уже поясняла, — сдерживая смех, я положила руку на локоть Лекса. — Потому что тогда нас застукают ваши куры и захотят с нами.

— Не захотят. Они будут до вечера плакать, — фыркнул пацан.

— А вот и нет. Кассель мне доложил, что они там плетут интриги. Спелись на почве голодания и здорового образа жизни.

— Правда, что ли? — замер на подоконнике, свесив одну ногу вниз, лорд Риккардо,

— А то! Готовят бунт. Так что колбасу нам сейчас придется прятать очень тщательно и скрыть заклинаниями, чтобы даже запах не просочился. Иначе вас ограбят в вашем собственном доме. Голодные женщины и куры — это страшные существа, ваше сиятельство. Лекс, запомни это на будущее.

Все три маркиза зафыркали и засмеялись.

В общем, в деревню мы пробирались украдкой. Зато там вломились в дом старосты и потребовали самый сытный мясной обед, какой только может быть. Плохо, что не оказалось таверны или трактира. Было бы проще.

Маркиза и его сына знали хорошо, относились к ним с уважением, лишних вопросов не задавали. И уже через час мы трое, объевш... Нет, будем называть вещи своими именами — обожравшись, лежали кверху округлившимися пузиками. Для наших сиятельств выдали одеяло, которое расстелили на травке под яблонями.

Лежали. Переваривали. Смотрели на облака. Или не смотрели, а бессовестно дремали.

— Эрика...

— Мм-м?

— Ты спишь?

— Мымы.

— Это нет?

— Что тебе надо, злобное дитя? — не открывая глаза, лениво поинтересовалась я.

— А почему я сейчас-то злобное?

— Ты опять не даешь мне спать.