Это не афишировалось, но его фаворит, бессменный друг сердца на протяжении всей жизни, служил в должности личного ассистента и всегда был рядом. Попрошу не путать с секретарем. Последний – это именно наёмный работник.

Я потому на таком назначении и настаивала, что хоть и весьма двусмысленный статус, но дающий большее поле для маневра. А уж насколько тесные отношения связывают аристократа с очень личным ассистентом – о том в приличном обществе говорить не принято. Мало ли, но вдруг нет?

Ведь поди угадай, просто помощник или же как у короля? Спрашивать неприлично, но и во избежание неприятностей вести себя с данной персоной стоит осторожно.

А то ведь и нарваться можно, если ассистент всё же не просто ассистент и пожалуется другу сердца. Были прецеденты. Даже в нашу глухомань доходили слухи и сплетни. Если уж я, выросшая на краю света, знала о том, то столичная публика тем более.

Отреагировав на мои последние слова о правильном питании, в столовую вошёл лакей, толкая перед собой тележку с несколькими супницами. Я невозмутимо наблюдала, как перед каждой из дам появлялась порция каши. Судя по цвету, на молоке. Похоже, повариха взбунтовалась и отказалась готовить совсем уж гадость.

Да, переход на здоровое правильное питание – это всегда тяжело и трудно.

Хотя могу сказать по личному опыту: если крупа не прогорклая, то и на воде очень даже вкусно. А уж если с сахаром – это просто счастье! Впрочем, мой полуголодный приютский опыт недоступен сим роскошным красавицам и их компаньонкам."

"Мне тоже досталась порция каши. Чтобы не отрываться от коллектива и подать пример, я её попробовала, нашла вполне недурственной, пусть и несладкой. И всё съела. Надо всё же Жоржетту пожурить, сказано же – никакого молока! Травяной отвар я тоже весь выпила, хотя и он был без сахара.

Мне нормально, но дамам, кажется, не понравилось.

Мои сотрапезницы пребывали в ступоре. Они честно дегустировали предложенное блюдо. Кто-то нехотя, но ел. Кто-то сразу же отодвигал от себя тарелку…

Я хранила невозмутимое вежливое молчание и любезно улыбалась, натыкаясь на чей-то негодующий взгляд.

Ничего, дорогие мои. Дня три голодания – и вы либо сбежите, либо начнёте есть всё, что вам предлагают. Надеюсь, обед вас порадует. Я едва удержалась от хихиканья.

Гороховый суп-пюре на овощном бульоне и стебли сельдерея для пикантности. А на ужин морковные котлеты и пюре из томатов с чесноком и пряными травами. На завтра и последующие дни меню мы пока не согласовали, загляну вечером к Жоржетте.

Столовую гостьи маркиза ди Кассано покидали в гробовой тишине. У графини ди Люстре громко урчало в животе, поскольку кашей она побрезговала, а булочек или хлеба на столе не нашлось.

– Ну что? Как прошло? – втащил меня за рукав в нишу Лекс, отловив в коридоре.