То ли по команде начальства, то ли по собственной инициативе, но мужчина не оставлял Дуню ни на секунду. И с ним было спокойнее, да.

Не потому, что Дуняша кого-то боялась. А по той причине, что если люди Ирбиса во главе с Вадимом все еще находились в особняке, значит, ситуация не настолько критическая. В это хотелось верить девушке. А еще, в мыслях, не прекращая ни на миг, Дуня повторяла, что Георгий непременно вернется. Он просто не может оставить ее именно сейчас. Не в этот день. Не теперь, когда она по уши влюбилась в него, вышла замуж, поняла, как сильно он дорог ей.

И вот, когда нервы Дуняши звенели от напряжения, а весь особняк стал вдруг чужим и пустым, входная дверь распахнулась.

Дуня поняла, что в дом вошел совсем не Ирбис, и даже не Тахиров. Но все равно девушка подскочила со своего места, перепугав задремавшую Анютку, и помчалась в холл.

Вадим уже встречал гостя. Им оказался один из охранников. Молодой человек что-то тихо говорил телохранителю, приставленному к Дуне. Вадим только кивал, а после сделал один телефонный звонок.

Дуня ждала, не сводила обреченного взгляда с парней и ждала, когда уже ей сообщат последние новости.

– Евдокия Андреевна, – негромко произнес Вадим, а Дуня замерла, не дыша, кажется, даже сердце не билось, застыло под ребрами, – нужно ехать в клинику. На месте все узнаем.

Дуня кивнула. Она не собиралась переодеваться, торопливо ринулась к дверям, чтобы выйти на улицу.

– А мне можно? Можно с вами? – воскликнула Анюта, оказавшись за спиной Дуни.

– Да, наверное, так будет лучше, – секунду замешкавшись, согласился Вадим. – Машины готовы. Через минуту выдвигаемся.

Дуня поняла, что вот сейчас – самые тяжелые минуты неизвестности. Они тянулись настолько ощутимо, что, казалось, вытягивали из нее всю душу по тонким нитям. Дуняша умирала от тоски и неизвестности. И не знала, что ждет ее там, в клинике. Но молилась. Всем, Богу, высшим силам, судьбе, которая свела ее с Гошей. Мысленно твердила, как сильно любит его, а, встретив сейчас, непременно скажет об этом. Ведь терять уже нечего. И она совершенно не стеснялась своей любви. Гордилась ею. Гордилась тем, что Георгий Ирбис ее муж.

На крыльце частной клиники их уже ждали. Молчаливый и угрюмый Максим Воронков хмуро кивнул, придержал для Дуни и Анны дверь. И, так показалось Дуняше, странно посмотрел на Лариманову.

Холл показался девушкам пустым. Здесь не было никого, кроме людей Ирбиса, вооруженных и хмурых. Дуню и Анютку куда-то вели, по коридорам, потом они поднимались в лифте, а после, когда терпение иссякло, и нервы окончательно сдали, но дверцы кабинки лифта еще не распахнулись, Дуняша четко произнесла:

– Что с ним? Я хочу знать правду, Максим!

Дуне необходимо было узнать все прежде, чем она перешагнет порог палаты.