Был, так сказать, во все оружия.

– Доброе утро, – спокойно произнес Георгий.

– Доброе, Георгий Мат…, – на автопилоте начала говорить Дуня.

– Ну теперь-то уж наверняка можно без отчества, Дуняша, – хохотнул Ирбис. – Или это ты к нему так уважительно? Заслужил?

Дуня, залепив рот ладонью, хихикнула. А Гоше ничего иного не оставалось, кроме как схватить девчонку и аккуратно повалить на спину. Нависая над Дуней, Ирбис хитро смотрел в смеющиеся глаза.

– Заслужил, – смутившись, шепнула Дуня. А он и без слов видел, как удовольствие сияет в глубине ее взора.

– То ли еще будет, Дуняша, – пробормотал Ирбис с обещанием в голосе, а потом, нахмурившись, потребовал: – Болит? Можно рвануть к врачам.

Пусть осмотрят.

– Глупости! – фыркнула Дуня.

Гоша уже склонился к припухшим розовым губам, чтобы получить свой законный утренний поцелуй, как тишину особняка вспороли звуки выстрелов.

– Сиди тут! – скомандовал Георгий, перекатился с кровати, резко встал, на ходу молниеносно натянул спортивные брюки и вынул пистолет из прикроватной тумбы.

Дуня торопливо надела халат и завязала пояс. Стреляют? В доме?

Гоша уже распахнул дверь, ведущую в коридор.

И здесь с первого этажа донесли голоса. Громкий женский и приглушенный мужской.

Дуня ринулась за Гошей следом. Да что вообще происходит?! Аня кричит? Ее ранили?!

– Я же велел оставаться там! – недовольно пробормотал Георгий, оглядываясь на Дуню. Та уже стояла на верхнем лестничном пролете, прямо за спиной Ирбиса.

– Там же Аня! – взволнованно прошептала Дуняша.

– А я тебя предупредила! Только сунься ко мне, орангутанг! – громко ругалась Анюта.

– Да ты шизанутая на всю голову! – донесся приглушенный мужской голос.

 – Ствол верни, идиотка!

– Я честно предупредила, что у меня разряд по стрельбе! – с нотками превосходства заявила Аня.

А Гоша, повернув голову, взглянул на Дуню. Та, словно извиняясь, пожала плечами и кивнула. Да, все правда. Стрелять Анюта умела прекрасно.

– Так ты ж яснее выражалась бы! Я ж думал, это ты так образно выражаешься. Ну не знаю, по минету, к примеру, разряд, – ругался и скалился Тамерлан в ответ.

– Да ты охреневший примат! – взвизгнула Аня.

– Анна, опустите, пожалуйста, пистолет, – подал голос Воронков.

 – Георгий Матвеевич не любит, когда в его доме стреляют.

– Только из уважения к Георгию Матвеевичу! – рявкнула Аня, а следом Дуня расслышала приглушенный стон. Мужской.

Наверняка Анюта не смогла пройти мимо поверженного противника.

Ирбис позволил Дуне спуститься с лестницы, только когда убедился, что опасности действительно нет. А там, в столовой, перед накрытым к завтраку столом лежал Тахиров. Аня, победно скрестив руки на груди, смотрела на парня. А тот все не торопился вставать.