Он чувствовал ее улыбку, скользя жадным ртом по нежным губам и лицу. Дуняша игриво укусила его в подбородок. Ирбис негромко рассмеялся.

Ну что за девчонка, а? Кусает его уже в который раз.

Да и пусть, он только рад.

Ловкие пальцы порхали по его спине, плечам и вдруг замерли на ребрах. Гоша фыркнул, а Дуня взглянула на него так загадочно, и вновь тонкими пальцами – по его ребрам.

Георгий Матвеевич не особо помнил, чтобы в прошлом боялся щекотки. Да и в настоящем никто не пытался проверить его на прочность щекоткой. А тут – юркие пальчики принялись порхать по нему, заставляя расплываться в улыбке.

Наверняка, идиотский. Он же не мастер ржать без повода.

А Дуняша все не успокаивалась, щекотала его. И сама начала смеяться. А он любовался этой девчонкой. Невероятно, немыслимо, охренительно красивая же. И смех у нее убойный. И убивал он Гошу потому, что звучал сейчас только для него.

В какой-то момент пришлось вновь перекатиться на спину.

– Ой! – взвизгнула Дуня, когда Ирбис, крепко обнимая ее, рухнул спиной на пол.

Оказалось, что кровать закончилась.

В тишине спящего особняка грохот почудился взрывом. Наверняка, слышно было даже на первом этаже.

Но Дуня вновь начала смеяться. А Гоша растянулся на ковре, закинув одну руку под голову, а второй – крепко обнимая Дуню.

Девушка затихла. Щекой она прижималась к груди Гоши. Одна ладонь замерла на его подбородке, а вторая на плече. Том самом, куда попала пуля снайпера, нанятого Коротковым.

Нет, сейчас Гоша не станет думать о делах. Сейчас в его руках засыпала Дуняша. Но прежде, чем она крепко уснет, Гоша планировал ее искупать. Собственноручно.

В ванную он отнес Дуню на руках. Целовал, конечно. А как иначе? Если к припухшим натертым его ртом губам так и хотелось прижаться.

Да и Дуняша не возражала. Обнимала его за плечи и шею. Улыбалась. Отвечала на жадные поцелуи. Приходилось уговаривать себя, что надо бы притормозить. Видел же, как малышка морщилась, когда он поднимал ее на руки. Но все равно унять жадных рук не мог.

А в дверь постучали. Ирбис собрался было грохнуть того, кто решил сунуться к нему в такой момент.

Однако Дуняша, покраснев, шепнула:

– Наверное, они услышали грохот. Как думаешь, охрана решила, будто я тебя убиваю?

Гоша прикинул, чем, интересно, по мнению парней, Евдокия Андреевна могла бы грохнуть его.

Не иначе, как стулом. Хотя, тот по весу был тяжелее самой Дуняши.

Но воображаемая картинка вышла забавная. А потому Ирбис, запрокинув голову, громко захохотал.

Отнес малышку в ванную. Поставил под душ.

– Я мигом, – пообещал Ирбис, все еще улыбаясь, и вышел из ванной.

А когда вернулся, Дуня уже куталась в полотенце.

Нет, не порядок. Он ведь сам собирался ее искупать. Потому и выудил края ткани из тонких рук и утащил Дуняшу за собой.