По крайней мере, сейчас Гоша наслаждался этими звуками.

Влага сочилась по нежным складкам, пачкая его ладонь, а Гоша понял, что все, точка. Ничего уже не спасет его. Слишком отчаянно он хотел оказаться там, где были его пальцы. Глубоко внутри девичьего желанного тела.

А потому Георгий Матвеевич глубоко и шумно вздохнул, прижался ртом к приоткрытым губам и замер у самого входа.

– Говори, если больно, – потребовал он, не убирая губ. Глухо вышло, едва разобрать слова.

Но Дуня ответила сбивчиво.

– Хорошо….

Наверное, он ослышался. Принял желаемое за действительное, но ему казалось, что Дуняша не отвечает на его требование, а говорит о своих чувствах.

Ей было хорошо. Он это знал.

Гоша подстроился, чтобы создать меньше неудобств своими размерами. Скользнул глубже, стараясь двигаться крайне медленно и осторожно.

– Хорошо…, – выдохнула Дуня в его рот.

Он и без того был на грани. А тут едва сдержался. И девчонка плотнее обхватила его собой.

Ирбис подхватил покатые бедра ладонями. Понимал, что всего секунда разделяет Дуню от той грани, за которой ей уже не будет так хорошо. Будет больно.

А потому он отчаянно желал отсрочить тот момент, когда в глазах Дуняши он вновь увидит ненависть.

Малодушно и трусливо? Да, возможно.

Гоша застыл. А Дуня медленно подняла веки, взмахнув длинными ресницами. Он смотрел на нее… и ничего, кроме страсти и желания не видел.

А Дуняша улыбнулась ему. Растерянно. Смущенно. Прикусив нижнюю губу.

Невинный жест. Но настолько порочный, что Георгий дернулся, чувствуя, как жажда по этой хрупкой маленькой женщине вспарывает жилы.

Сколько женщин было у Ирбиса? Он ведь давно не пацан. Всякие были, и за бабло, готовые на все, и ради спортивного интереса.

Помнится, у него даже было пару свиданий. На первом курсе универа. Правда, Гоша и лиц тех девушек не вспомнит уже.

Но Дуня… Его Дуняша перечеркнула все прошлое одной своей улыбкой и взглядом. Он и раньше знал, что влип намертво.

А теперь не осталось вопросов, когда малышка лежала под ним, доверчивая, открытая, когда обнимала его тонкими руками, смотрела вот так, будто пробиралась в самую душу.

– Дуняша моя! – пробормотал Ирбис, резким толчком вонзился в податливые глубины.

Дуня сдавленно охнула. Гоша застыл, всматриваясь в ее глаза.

Ждал, когда пелена страсти сменится страхом и болью.

Но Дуня лишь крепче обвила его своими тонкими умопомрачительно красивыми ногами. Сжала так, что он и двинуться не мог. Да и не хотел. Потому что находился в эту секунду в самом желанном месте во вселенной.

Второе скольжение получилось таким же рваным. Дуня всхлипнула и потянулась к нему. Сама впилась в его рот. Укусила. Будто мстила за ту боль, что пришлось пережить.

Гоша рыкнул. Ну кто ж кусает хищника, когда он на взводе?

И все, не стало больше ограничений.