Если не учитывать физиологию и того самого непослушного Гошу-младшего, который несколько часов к ряду оттрубил боевое дежурство, ладно прижавшись к дико соблазнительной девичьей попке.

Среди ночи Ирбис проснулся от того, что сил терпеть уже не осталось. И чертовы сны мешали воспринимать реальность. А Дуня послушно спала, не шевелясь и не убегая.

Кайф же! Реальный кайф!

Гоше пришлось напомнит самому себе, что он охренительно терпелив, что девчонка уже принадлежит ему одному, и не выпустит он ее никуда.

Уговоры не особо помогали. А рука на автомате нырнула под полотенце, в которое укуталась Дуня.

Гоша понял, что его ладонь оказалась такой огромной, что полностью закрывала девичий живот. Пальцы, дразня выдержку Ирбиса, касались крохотных аккуратных волосков, а если чуть сдвинуть вверх, то упругая небольшая грудь была в полном распоряжении Гошки.

Ну как здесь сдержаться? Гоша не понимал. Откуда у него вообще берутся силы на всю эту чушь. Ведь всего за пару движений он мог бы вклиниться меж молочных бедер и взять то, что принадлежит ему.

А вместо этого, Ирбис лежал, слушал звуки размеренного дыхания спящей девчонки, сам дышал, зарывшись мордой в растрепанные волосы и прикидывал, насколько его хватит.

Может, ей что-то подарить? Обычно бабы любят брюлики, подарки всякие.

Только Дуся – не обычная, и уж точно не баба.

И сейчас, глядя на смущенно-испуганное лицо девушки, Ирбис все больше задавался вопросом: с кем была Дуняша до него? Да и была ли вообще? Что-то Гоше подсказывало, чуйка, не иначе: нетронутая у него девочка. Чистая. Невинная.

И это еще сильнее заводило."

"Дуняша перехватила ладонью халат, словно собралась спрятаться от его, Гошкиного, жадного взгляда.

А вот Ирбис не тропился прикрывать свое совсем не крохотное хозяйство. Да и как тут прикрыться, если член жил собственным умом? По крайней мере, у Гоши он точно не спрашивал разрешения покрасоваться перед Дуней.

Георгий дико разозлился. На себя. На Дуню. На раннего и незваного визитера…

С другой стороны, это даже к лучшему. Потому что сам Гоша не притормозил бы, взял бы нахрапом то, что еще вчера предложила Дуня словами и действиями, то, что отныне он считал своим.

– Я… мне… можно в душ? – тихо прошептала девчонка.

Гоша заскрипел зубами, но, не оглядываясь, пошел в гардеробную.

– Все можно. Убегать нельзя. Звонить отцу нельзя, – на ходу отчеканил Ирбис, и уже, застыв перед шкафом со своей одеждой, негромко пробормотал: – Бояться меня нельзя. Но ты ж не послушаешься.

Торопливо натянув спортивные брюки, Гоша подошел к двери. В коридоре ждал Макс.

– Шеф, тут такое дело…, – не удивил Воронков, – наших парней положили люди Югры. Час назад.

– Потери? – рыкнул Гоша.