— Товарищ майор, — подскочил к нему Шибалин, и протянул бланк, — вы про заявку на колючую проволоку забыли.

— Зачем она мне? — удивился Илья Борисович.

— Так ведь у вас ГУЛаг строительством будет заниматься, а они пока периметр проволокой не закроют, лагерников на работы не выведут, расконвоированных у них не так уж и много.

— Вот еще незадача, — нахмурился Чекменев, изучая документ.

— Вообще-то это формальность, — объяснил ему заводской представитель, — но комендант иногда вредничает. Кстати, закончат стройку поздно, земля начнет уже промерзать, чтобы не мучиться с деревянным забором можно оставить проволоку до весны.

— Нет, — поморщился Илья Борисович, — тогда лучше вообще без забора, а то не училище, а какая-то зона получится.

— Товарищ майор, без забора нельзя, — возразил Шибалин, — курсанты как раз в таком возрасте, когда на приключения тянет. Начнут в самоволку почем зря бегать, да и для местных девиц территория открыта будет.

— А что, девиц здесь много?

— Девиц не скажу, — улыбнулся паренек, — а женского пола нестрогого поведения, хватает.

— Нестрогого поведения? Первый раз слышу такое определение.

Очередной раз Чекменев столкнулся со своим помощником на аэродроме, он рискнул подать заявку на полеты, чтобы поддерживать летную форму и снова хорошее отношение к нему заводчан сыграло свою роль.

— А ты чего здесь делаешь? — Удивился Илья Борисович, когда увидел своего знакомца рядом с УТ-1."

"— Часы набираю, товарищ майор, — отозвался тот.

— И сколько налетал?

— На сегодняшний день девяносто два часа, обещали, если сотню наберу, разрешат облетывать заводскую продукцию, — похвастался Шибалин.

— Так ты выпускник летной школы? — Догадался Чекменев.

— Сбоку приклеился, начал еще в клубе летать, а потом клуб летной школой стал, у них первый выпуск будет только в сорок первом. А у меня еще и техникумовское образование, вот теперь и не знают, как со мной поступить.

— Восемнадцать есть?

— Зимой исполнилось.

— Тогда не вижу трудностей, — хмыкнул майор, — диплом у тебя есть, налета хватает, сдашь две выпускные дисциплины в училище по сентябрю и получишь лейтенанта. Дальше твою судьбу уже будет определять ВВС. Согласен?

— Заманчиво. — Задумался Шибалин и упрямо мотнул головой.

 — Но нет, в частях молодежи летать практически не разрешают, а для меня это главное. Я тогда лучше здесь, при заводе останусь, наберу летных часов побольше, может в заводские испытатели попаду.

Илья Борисович кивнул, что в частях молодежь мало летает, он знал, экономили моторесурсы двигателей, да и топливо тоже не спешили тратить, так что прав парень.

— Если хорошо летаешь, могу инструктором в училище записать, — предложил он, — тогда налетаешься до одури.

— А я бы согласился, — кивнул Шибалин.