Где тот Максим, с которым я дружила два года? Где мой веселый и улыбчивый Макс? Что с ним стало?

– У меня имя есть, вообще-то, – говорю ему в лицо и продолжаю путь, потому что стоять и слушать всю его грязь я не готова совершенно. Мне даже обидно, что он такой. Я ведь всегда относилась к нему со всей теплотой.

– Не понял, – говорит уже ледяным тоном и порывается за мной. Быстро подстраивается под шаг, идет рядом и хмурится.

– Что ты не понял? Я сказала, что у меня есть имя и не нужно называть меня этим дурацким прозвищем. Алены будет достаточно.

Стерва, живущая внутри меня долгие годы и никогда не выходившая наружу, вдруг начинает вылезать.

От злости, от обиды, от грусти за любимого человека, от несостоявшихся отношений, от его яда. От всего. Ее трудно удержать внутри, хотя голос все еще дрожит, когда пытаюсь быть сильной.

– Повторить? Алена – мое имя. Называй меня так.

– И откуда злость? – спрашивает он, а у меня от этого вопроса челюсть отваливается. Серьезно?!

– Что? – Я не замечаю, как повышаю голос. Поворачиваюсь к нему и кричу: – Ты серьезно? Откуда злость? А откуда ей не быть, Макс?!

– А, ну ясно. – Он кивает головой и сжимает челюсти.

 – Как этот придурок появился в наших отношениях, ты стала совсем другой.

– Не было у нас никаких отношений с тобой! И твоими стараниями никогда и не будет, ясно? Это ты стал другим, когда Сережа появился. Ты, а не я. Это ты стал вести себя как с цепи сорвавшийся разъяренный медведь. Да как тебе в голову вообще пришло избить его? Чем ты думал?

– Я не могу смириться, что ты досталась ему!

– Я не медалька, Макс, чтобы доставаться! Меня нельзя выиграть и на шею, как сувенир, повесить и время от времени вспоминать о ней и думать, как круто, что завоевал ее.

Я человек, если ты забыл. С эмоциями и чувствами. И к тебе у меня сейчас только одна эмоция – это отвращение. Уж прости за правду.

Мне мигом становится легче от этих слов, и я делаю пару шагов в сторону работы, чтобы наконец прекратить это.

– Я изменюсь, – говорит он, когда между нами уже пропасть в несколько метров.

– Ты уже изменился, – отвечаю ему, пожимая плечами. – Жаль только, что в худшую сторону."

"Я не хочу слушать, даже если он собирается сказать мне что-то в ответ. Я молча разворачиваюсь и ухожу, потому что, честно говоря, у меня нет больше на выяснения отношений с кем бы то ни было никаких моральных сил…

Я даже не иду на завтрак, а потом и пропускаю обед.

Банально не хочу снова встревать в эти разборки, мне это дико надоело. Я работать сюда приехала, а не черт-те чем заниматься, а в итоге делаю все, кроме нормальной работы.

Макс за день больше не появляется, слава богу, и я очень надеюсь, что все слова, что я ему говорила, он не пропустит мимо ушей. Мне действительно жаль наши дружеские отношения.